Откровения, которых не хотелось

Значит, из-за этой статьи о хорьках я передумала отправлять гнусное печатное издание в мусорный бак.

Возмущенно сидела, стучала ложкой о края кружки, в которой впервые в жизни заварила себе по собственному почину черный кофе с одной всего лишь ложкой сахара, качала ногой и думала о том, как бы тебе это понравилось.

И как бы тебе понравилось, если бы я надела не комбинезон с пятнами краски (я рассказывала тебе в письме, что поступила на вечерние курсы в академию художеств, и там из меня и моей бездарной мазни пытались сделать нечто удобоваримое.

Естественно, у них ничего не вышло), а напялила вместо этого вечернее платье с роскошным декольте или с разрезом до середины бедра.

На юбилей мучителей, на праздник издевательств, на десять лет со дня нашего знакомства.

Я очень хорошо помню, как все было тогда. Ты не понравился мне сразу же. Можно сказать, это была неприязнь, граничащая с ненавистью, с первого взгляда.

Мы были в гостях у моей давнишней приятельницы. Выпивали, играли в словодел, и немного в шарады, а потом собирались посмотреть романтическую комедию.

Но ты приехал. Мы выбежали в пижамах и тапках на босу ногу, в снегопад, вылавливать тебя из заснеженного такси.

Ты улыбался, разматывая шарф, обернутый трижды вокруг красивой шеи.

Ты сделал несколько шагов, поскользнулся и распластался прямо у моих ног.

Я залилась краской и растерялась. Моя знакомая кинулась тебя поднимать, а я смеялась, высунув язык, ловила снежинки, думала о том, до чего же все хорошо, славно и правильно.

Ты уселся, подмяв под себя сугроб и бежевое пальто, стянул с головы шапку и тоже принялся ловить падающие хлопья снега.

Нам было не до вина, не до моей знакомой в тот вечер. Она смотрела фильм в одиночестве, в темноте, в отдельной комнате, пока мы с тобой страстно спорили на кухне о том, кто выносливее – гусь или лебедь, кто талантливее – Ахматова или Цветаева, с кем лучше целоваться – с любимыми или случайными знакомыми.

Мы даже решили проверить, каково это – целовать нелюбимые губы, незнакомые губы.

Но у нас ничего не вышло. Там уже была любовь. Плохая, дурная, порочная, но любовь.

Мы не признались в этом даже сами себе. И разбежались, чтобы не сойти с ума.

Но невозможно убежать, если тебе назначено самой судьбой.

Ты выведал у кого-то мой адрес и номер и написал короткое письмо.

Я смеялась, читая его. Больше, конечно, над глупыми ошибками, чем над твоими шутками.

Но мне стало легко и приятно.

Я написала ответ. И улетела.