Откровения, которых не хотелось

Ты не показываешься, потому что я сама выбрала уехать от тебя, от снега, от наших общих городов.

Через две недели начнется карнавал. Город безумствует, бесчинствует. Все сияет и музыкалит.

Я пешком хожу к океану, чтобы сидеть на раскаленном песке, слушать волны и ждать чего-то.

Иногда я беру с собой бродячих собак или котов.

Иногда показываю чайкам свою коллекцию наивных фотографий. Птицам нравится такое искусство – без претензий, не претенциозное, но весьма горделивое и осанистое.

На днях познакомилась с одним пеликаном, читала ему последнее из написанного. Этот странный подбородочный мешконосец был впечатлен, хлопал крыльями так восторженно и неистово, что мне почудилось – он не пеликан, он вертолет.

Если бы у меня был вертолет, я бы летала к тебе каждую неделю, чтобы помахать тебе в окно крыльями-лопастями. Но у меня нет вертолета, и я не знаю, где твое окно.

Я перемахнула океан, чтобы начать все заново. Не оставила тебе адреса для писем, не спросила твой.

Ненавижу вымарывать ошибки. Но здесь без корректора не обойтись. Сгодилась бы и газовая печь.

Лечь, как перед МРТ и позволить холодному подносу, на котором лежишь как камбала, прокатить тебя по горящему туру в один конец.

Вот так я бы поступила с нашим совместным прошлым.

Вместо этого я часами сижу голодная у сизого океана, дышу его соленостью и рыбностью. Выглядываю твой облик во всех, кто бродит мимо.

Ни одного знакомого лица. Ни одного лица, похожего на твое.

Здорово, слышу я из-за спины, здорово вы это придумали – глядеть на океан.

Разве это я придумала, недоумеваю я. Как же я могла придумать то, что делали люди с начала времен?

Вы придумали это для себя самой. Это здорово. Кто-то придумывает ложиться в постель к незнакомцам, кто-то – сидеть в публичной библиотеке, кто-то – заливать непомерные дозы алкоголя в глотку. А вы придумали сидеть на пляже с бродячими собаками и читать стихи пеликану.

Он говорит, а я слушаю медленно, жевано, но внимательно. Так у меня появляется еще один друг.

Пабло, представляется он, меня зовут Пабло.

Мне хочется написать тебе о нем, но адрес твой уже выбит из головы сладкими, черешневыми поцелуями Пабло, который осыпает меня ими с ног до головы, как осыпаются черешни, на которые так похожи его поцелуи.

Они не соленые! Я ликую и плачу.