Зовите меня Медведем

Я лег буквой Г, Джереми был низким и тощим, так что его положили посередине, головой он упирался мне в солнечное сплетение, прижимая меня к холодной стенке палатки, а Клюква, скрючившись, примостился с другого бока.

* * *

Меня разбудили еще до рассвета, утро было холодное, руки мерзли, и по спине то и дело пробегали мурашки, но я знал, что это обманчивая прохлада. Не успеешь и глазом моргнуть, как воздух снова раскалится и начнет плавить все вокруг. Так и вышло. Пока все дружно умывались, поливая друг друга ледяной водой из канистры, солнце выкатилось из-за горизонта и принялось переворачиваться с боку на бок, опаляя подставленные ему тела.

Мы позавтракали бог весть чем – соевым молоком и практически несъедобными вафлями с зеленым чаем и мятой, но мой желудок хотя бы не стал протестовать. Марта предлагала развести небольшой огонь и пожарить тосты, но парни лениво отмахнулись от нее, сказав, что и так потеряли слишком много времени. Мопс шутил по поводу мужской солидарности и ночного тройничка в нашей палатке, но никто, кроме Марты не смеялся, а у меня зачесались кулаки. Клюква, заметив выражение моего лица, поспешил перевести беседу в иное русло.

– Присоединишься к нашей компании?

– Я не представляю, как вы вчетвером умудряетесь путешествовать, а если к вам еще и пятый присоединится… К тому же – я одиночка, вы сами захотите от меня избавиться через пару часов.

Джереми оторвался от поедания резиновой вафли, поправил очки, сползшие ему на нос, и уставился на меня своим пронзающим взглядом.

– Если бы мы захотели от тебя избавиться, оставили бы валяться здесь, и свалили бы, пока ты пускал слюни в обморочном состоянии. Мы не бросаем хороших людей.

Я рассмеялся. Да так сильно, что чуть не обмочил штаны и поперхнулся отвратительной водой с запахом гнилой травы, которую в Китае, почему-то, считают чаем, и пьют литрами.

– Это я-то хороший? Вы действительно придурки. С чего вы это взяли?

– Слушай, придурок – это ты.

Но ты не плохой человек, у Джереми восхитительная интуиция, он как собака-ищейка, только нюх у него на тех, в чьей груди бьется свободное и смелое сердце. – Марта выразительно на меня посмотрела и принялась жевать кунжутный пирожок, как ни в чем не бывало.

– Никогда не слышал подобной чуши. А если я скажу, что в этот раз чуйка его подвела? Вы же ничего обо мне не знаете. – Я действительно начал сомневаться в том, что они нормальные и здравомыслящие.