Зовите меня Медведем

Внезапно я почувствовал, что кто-то врезался в меня со всей силы, и покачнулся от неожиданности, выплеснув остатки виски прямо в декольте проходившей мимо старухи. Она громко фыркнула и обозвала меня жалким пьяницей. Как только меня не обзывали за эти годы, и всегда мне было все равно. Я чувствовал, что к человеку без прошлого и без будущего не имеют никакого отношения поверхностные оценки незнакомых людей. Врезавшийся в меня парень пошатался, точно не заметив столкновения, выпрямился и тараном пошел на другого парня, чуть повыше, который его толкнул.

Перед глазами все плыло, так что я не сразу узнал дурацкую стрижку и мощную шею, обвязанную вместо галстука цветастым платком.

– Мопс! Мопс! Какого хрена ты делаешь? – Мопс был, похоже, пьян и слишком увлечен разборками с нападавшим на него здоровяком, так что мне пришлось протиснуться сквозь любопытствующих, которые уже успели образовать кольцо вокруг нарушителей спокойствия, чтобы схватить Уинзора за шиворот.

– Отвали! Отвали, я говорю! Не то тебе тоже влетит!

Не глядя, он попытался вырваться, но я был трезвее и выше в полтора раза, так что уйти от меня было не так-то просто.

Наконец, он обернулся, под левым глазом у него начал проступать синяк, а нижняя губа была рассечена. Рыкнув что-то еще раз, он скинул мою руку, сфокусировался, и лицо его расплылось в странном подобии улыбки.

– Я тебя где-то видел.

– Ты вообще в сопли.

– Нет, просто…он… вот этот…а откуда я тебя знаю? – Мопс еле ворочал языком, мозги работали хуже некуда. Как назло, именно в тот момент, когда в его глазах зажегся огонек просветления, здоровенный кулак врезался ему прямо в ухо.

Уинзор обмяк, мне пришлось взвалить его на себя и вытащить на террасу. Второй парень хотел ринуться за нами, но толпа быстро сомкнулась, и его крики потонули во всеобщем гомоне.

Помимо нас нашлись и другие желающие подышать свежим воздухом, все пуфики и скамьи, расставленные на террасе были заняты. Какая-то девица рыдала, облокотившись на перила, а парень, сидевший позади нее на софе, пытался расстегнуть молнию на ширинке, вероятно, чтобы помочиться в огромную кадку с цветами.

Я столкнул парня на пол и водрузил на софу отяжелевшего Мопса. Укурок что-то злобно проворчал, но встать не смог и вырубился прямо на кафельной плитке, воспользовавшись чьими-то ногами в качестве подушки.

– Уинзор! Уинз! Мопс! Да приходи же ты в себя.

Мне пришлось влепить ему несколько оплеух, прежде чем сознание вернулось в эту пустую башку.

– А! Медведь.