Пять дней сплошного цирка

Он виновато смотрел на Сергея, на продавщицу, осуждающе качающую головой.

– Откройте ему новую бутылку. – Сергей кинул на прилавок полтинник. – И мне тоже.

– Мужик… Ты человек. – Чуть ли не плакал тот от умиления.

Он вытер ладони и, ухватив поданную продавщицей бутылку, начал пить с жадностью верблюда после недельного загула по пустыне.

– Слушай, – Сергей оценивающе оглядел интеллигентного пьяницу. – Ты знаешь, где здесь можно культурно посидеть, к кому в гости завалиться?

– Ко мне, – на выдохе ответил мужчина.

 – Моя с детьми на дачу позавчера укатила, я и сорвался. Через полчаса после ее отъезда начал, вчера продолжил и сегодня думал – не выживу. Деньги-то кончились.

Сергей отдал мужчине одну из своих сумок, сам подхватил вторую и два пакета с бутылками.

– Пошли.

Пили до глубокой ночи.

Дима, пригласивший к себе в довольно уютную квартиру незнакомца, жаловался на свое пристрастие к зеленому змию, признавался в любви к жене и детям, клялся, что вскоре победит алкогольную зависимость.

Сергей пустил скупую мужскую слезу и признался в том же грехе.

В четвертом часу утра Дмитрия потянуло на простор. Он решил показать гостю родной город. Сергей прихватил сумку с деньгами и отправился осваивать Городок.

Первую остановку они сделали у ближайшего павильона «Пиво – воды». Решили, что не будут пить водку, и так последствия слишком неприятные, а нужно взять еще пива или легкого вина. В результате взяли и вина, и пива, и водки.

Как они добрели до цирка и куда делся Дима, Сергей не ответил бы и испанской инквизиции.

В воспоминаниях остался только разговор с собакой. Сергей сидел в обнимку с огромным Пусиком, вещал ему о своей жизни, лез целоваться, и Пусик его успокаивал.

Сумку Сергей спрятал. А большая, с вещами, осталась у Димы. Но вот где тот Дима живет… Вспомнить, конечно же, можно, но придется так же напиться, а здоровья на вторую пьянку подобного размаха уже не осталось.

Глава 7

Мое вынужденное участие

В бытовке было жарко.

Пушистая Мусяка вылезла из коробки с котятами мокрая, встала передо мной и заорала: «Мяу!» У нее просто талант орать невыразимо противно. К тому же вопит она до последнего, то есть до тех пор, пока ее не накормят.

– Вы вареную рыбу кошке оставили?

Сергей, вошедший за мной, удивленно посмотрел на меня.

– Какая рыба? А, нет, не оставили. Слушай, Настя, я так понимаю, что Петечку грохнули из-за денег и доли в бизнесе, а это не куриный чих.