Пять дней сплошного цирка

Еще Ленин, который Владимир Ильич, говорил, что кино и цирк, заметь – и цирк, при поголовной безграмотности населения, являются важнейшими искусствами для народа.

Сергей от неожиданности нового прочтения цитаты оторвался от чистки бордюра. Палыч довольно покивал головой.

– Да-да, это точная цитата, которую шестьдесят лет договаривали только наполовину. А эстрада! Смешение стилей театра и цирка ее и породило! Артисты театра подрабатывали в цирке, и наоборот. Отсюда выросли пародисты, куплетисты, пантомима… И мюзиклы! Даже Маяковский участвовал в создании прологов и реприз.

В цирк пришел профессиональный оркестр, артисты цирка со слухом и голосом решили реализовать себя, подтянули театральных актеров, умеющих петь, и – вперед, возникли мюзиклы! Понимаешь, Серега?

Сергей снял куртку, оставшись в мятой майке.

– Насчет мюзиклов я бы поспорил…

– А вот и не надо! – Палыч потряс куриной костью. – Я пятьдесят лет в цирке, хорошо эрудирован…

– И поэтому можете убедить всех, – Сергей встал и кинул в ведро щетку, – что цирк – родина слонов.

– …Я обиделся, – Палыч притворно насупил брови. – Вымоешь еще два ряда стульев.

В шапито забежала одна из собачек Даши, молча и высоко подпрыгнула к куриной ноге в руке Палыча, оторвала последний кусок мяса и бодро усвистала из балагана.

Палыч отнесся к воровству философски.

– Вот так и живем.

Глава 10

Цирк как вид жизни

Вчера, в понедельник, в цирке был выходной, но все равно шли репетиции, хоть и в облегченном варианте.

Чинился реквизит, кормили зверей, ремонтировали шапито. Во вторник, среду и четверг представления давались один раз, в семь часов вечера. В пятницу выступлений было два – днем и вечером. В субботу и воскресенье представлений было четыре, первое в десять утра, а затем каждые три часа.

Сотни раз я наблюдала, как цирковые готовились к своим номерам, как переодевались в блестящие костюмы и изменялись внешне и внутренне. В них появлялась нервность, называемая куражом.

Предощущение личного праздника «заводило» их. Если человек не был настроен работать, он не вписывался в общий ажиотаж.

Палыч ежедневно отсматривал каждый номер.

– Сальто нормальное, а тройной фляк у тебя рыхлый! – орал он на сына, и Виталик чувствовал себя несчастным.

– Как ты спину держала, корова толстая! – шипел он на Ольгу, которая при росте в сто семьдесят пять сантиметров весила от силы пятьдесят килограммов.