Зона Топь

Мне пришлось сесть прямее, от прикосновений Гены я совершенно расслабилась, приятно кружилась голова. Странно, он совершенно не тех «параметров», что сводят меня с ума, не высокий, не худой… Но все равно голова кружилась.

– Внимательно слушаю.

– Эта инструкция, Маша, обязательна к применению. Главное – не попадаться на глаза нашему Хозяину, генералу Аристарху. Хотя он редко бывает в поселке, у него в Зоне есть кабинет-квартира.

– Прямо любопытно стало. И чем он так страшен?

– Властью, Машенька, властью.

На территории поселка, Зоны и ближайшего города он власть абсолютная.

Я потерла занывший лоб.

– Ты его ненавидишь?

Посмотрев на меня, на Анну, на сержантов, а затем опять на меня, Гена кивнул:

– Да… Но, опережая твой вопрос, скажу – я, да и многие в поселке жить без Топи не можем. По медицинским показаниям.

– Понимаю. – Я зевнула. – Мне Аня в прошлом году рассказывала. Правда, я не все до конца поняла…

Глаза мои сомкнулись, и я привалилась к плечу Гены. А он, глотнув коньяка, как пива, зашептал мне на ухо:

– А если честно, Маша, то столько денег и такой свободы в научных исследованиях я не смогу нигде получить.

Мы с ним ненавидим друг друга, но не можем…

– Угу, угу, – пробормотала я и уснула.

Проснулась, когда вертолет сел на плацу военного поселка. До земли развернули небольшую лесенку, с которой я не преминула бы навернуться, но поддержал Геннадий. Хавронью приземлили самым простым способом. Один сержант выкинул ее из вертолета, второй поймал и тут же завалился в снег под ее тяжестью.

На наш выход сбежалась посмотреть половина поселка. Аню выгружали аккуратно, передавая носилки из рук в руки. Ее перенесли в навороченный «Хаммер». За руль сел Гена и куда-то умотал, помахав мне на прощание рукой.

Вертолет поднялся, а я осталась стоять на снежной площади под любопытными взглядами незнакомых людей, с военным ватником на плечах, с прижавшейся к ногам Хавроньей, накрытой старой курткой.

С одной стороны плаца стояло типичное двухэтажное здание столовой и Дома культуры.

Еще четыре кирпичных здания смахивали на казармы. Отдельно стояли десятки деревянных домиков с резными раскрашенными наличниками. Вообще поселок был красивый.

Жители, большинство из которых составляли мужчины в военной форме, рассмотрев такую красоту, как я, издалека поздоровались и стали расходиться.

Но две отдельно стоящие женщины с детьми наблюдали за мной особо пристально.