Игры марионеток

Женщина же, напротив, этим утром изменила своей привычке, и устроилась подальше от перил, что было неудивительно – ветер то и дело швырял на террасу полные пригоршни дождя.

Она дождалась, пока официант налил ей кофе из большого хромированного кофейника, и, отхлебнув горячей ароматной жидкости, раскрыла книгу.

Она всегда завтракала так: уткнувшись в книгу, отламывала кусочки горячего круассона, и отрывалась от чтения, чтобы сделать глоток кофе.

Женщина совсем не следила за временем.

Это было несложно жизнь в отеле, да и во все городке текла плавно, никто никуда не спешил.

Здесь не принято было беспокоить людей без особой нужды, и уж тем более никому в голову не пришло бы торопить человека, коротающего время за чашкой кофе.

Потому, наверное, она очень удивилась, ощутив вдруг чужое присутствие: кто-то близко стоял за спиной.

Первым вспорхнуло в сознании самое простое объяснение, но оно, как раз, и было, удивительным.

«Официант? – подумала женщина. – Но почему, зачем? Мне ничего не нужно»

Потом она обернулась, медленно, не слишком доверяя смутному ощущению, готовая легко согласиться с тем, что оно было обманчивым.

Ей просто почудился кто-то.

Но оказалось – нет – не почудился.

За спинкой кресла, почти что, облокотясь на него, стоял старик. Вдобавок, он еще склонился над ней, смешно вытянув дряблую шею, словно высматривая что-то на столе.

Когда она обернулась, их лица оказались очень близко, и едва не соприкоснулись.

Она остро почувствовала его запах – запах чистой, опрятной старости, хорошо знакомый ей с той поры, когда маленькой девочкой – несколько лет кряду – провела в доме деда.

Это был запах лекарств, смешанный со слабым ароматом старомодного одеколона.

Его глаза были они неожиданно глубоки, темны, смотрели внимательно и не по-старчески остро.

– Вы, что же, читаете по-русски? – требовательно спросил старик, ни мало не смущаясь тем, что подглядывал в чужую книгу, и был застигнут.

– Я – русская

Старик распрямился.

Но не отступил ни на шаг.

И не отвел глаз.

Однако, молчал, словно, вдруг глубоко задумался над услышанным.

Тогда заговорила женщина

– Вы – тоже?

– Я там родился. Но это было очень давно.

– Долго не живете в России?

– Долго. Намного дольше, чем жил.

– С начала века?

– Вы имеете в виду год одна тысяча девятьсот семнадцатый?

– Ну, семнадцатый, восемнадцатый… двадцатый….

– И двадцать первый, и даже двадцать второй… Они ведь опустили занавес только в тридцатых.