Покажи свою Истину

Активируй их для моей защиты!

– Нет патронов, – отрезал аколит.

– Как это нет патронов?

Лана осталась стоять на месте в полной растерянности и больше не реагировала на призыв Стайла занять оборону и поднять дуло автомата на ревущую массу ужаса, надвигающуюся на лагерь с неимоверной скоростью. И, вот, лавина теней, лавина “мельтешения” сравнялась с женщиной, обтекая её со всех сторон, касаясь её своим изумлением и растерянностью.

“Мама, а мы домой вернёмся?”, “Да, конечно, сразу же”, “Они сожгут все наши запасы!”, “Ничего страшного, наберём ещё.

Время есть”, “Они разрушат границы!”, “Терпите. Разрушенные границы недолго будут болеть”, “А-а! Границы! Они их жгут!!! Мне больно!”, “Смотрите, промежуточное создание! Оно живое!”.

Лана продолжала стоять и захлёбывалась чужой болью. Там, вдалеке поднялись грибы взрывов, а лавина тел, обтекающая её, но настойчиво продолжающая углубляться в лес, корчилась от боли и выла “мельтешением”.

Не выдержав боли неизвестных существ, Лана сделала шаг навстречу одной из тени и обняла её, разворачиваясь и закрывая собой от взрывной волны, слабо, но ощутимо настигшей отступающих.

Вместе с кем-то она упала на колени, продолжая бережно обнимать холодное, покрытое мягкой чешуёй дрожащее от боли и страха крупное тело.

– Не бойся. Я рядом. Я помогу. Не знаю как, но постараюсь помочь.

Вокруг поднялась стена удивления. Эта стена замерла, изучая женщину.

“Мама, что это такое?”

“Не знаю. Но оно не ведает границ. Оно не из нашей семьи.

Чужое. Оно похоже на тех, кто убивает наши границы. Промежуточное создание. Идём, не стоит смешивать своё слово с этим существом”.

“Какое оно глупое! Оно коснулось проклятого! Оно теперь умрёт? Да?”

“Здесь ведь много лекарств. Оно сможет вылечиться самостоятельно, без нашей помощи. А если оно неразумно, то погибнет”.

За краем горизонта поднимались огненные столбы огня. Земля стонала от взрывов. Горел где-то далеко лес, из которого продолжали бежать представители местной фауны.

Как их много!

И сквозь голову, сквозь мысли женщины рвалась волна боли, страдания, ужаса; волна беспросветного отчаяния, щемящего ощущения потери дома. Да, это всё исходит от этих странных существ, которых Лана никак не могла рассмотреть в сером и густом, туманном сумраке, и понять. Но боль потери родных и дома её задела за живое. Лана заплакала, сопереживая и сострадая. И некто огромный наблюдал её слёзы, внимал им с изумлением, стоя рядом.