Воины Игры 4. Сын Императрицы

Белые коты подняли перед собой широкие полотна ткани с эмблемой клана “Летящее перо” и, завязав глаза, растворились в тенях замка. То же задание получил воинственный клан “Каннибалы”.

Тем временем где-то в пустыне Милдеросса Садтхи заглянул через плечо супруги.

– Что ты нашла, Леффия?

– Пока не знаю, – молодая женщина потянулась рукой в сторону и включила остальные фонари, осветив очередной спелестологический объект искусственного происхождения в подземельях гигантской пирамиды.

Они стояли на пороге огромного зала с рядами саркофагов.

Псы богов восстановили пирамиду Сахме и снова замуровали себя под гробницами Огли и Вардара.

– Зал спящих волков Мохван-Баста, кажется. По сведениям кремниевых скиров, бионических белых волчиц, их золотых гвардейцев и учёных, когда они отключились, закрыли здесь в медицинских капсулах, в надежде на то, что они когда-нибудь очнутся. Удивительно, капсулы до сих пор исправно работают. Видишь, на всех кроме одной горят индикаторы?

Войори прошли в середину зала и остановились перед стелой, знаменующей место захоронения последней Императрицы волков Сиффиры.

Садтхи сдвинул плиту саркофага, не зная, что есть механизм, открывающий его.

– Взгляни, Леффия, Императрица цела.

– Садтхи, но ведь он согласился принять трон только после отключения Сиффиры, – с сомнением пожала плечами жена, кружась вокруг своей оси и освещая фонарём испещрённые графическими изображениями потолки пирамиды.

Женщина, обнаружив вход в гигантский подземный зал, победно засмеялась и кинулась к ступеням с криком:

– Я нашла её! Она здесь! Вот её капсула!

Она склонилась над первым обнаруженным прозрачным куполом, смахнула лёгкую, зеленоватую пыль пустыни, и с любопытством стала рассматривать прекрасную волчицу.

– Она будто спит. Как она прекрасна! – Леффия провела ладонью по куполу, зацепив голограммные элементы управления. Купол засветился и откинулся в сторону.

– Как ты это сделала?

– Не знаю.

Войори улыбнулись друг другу и оба опустили руки вглубь саркофага, прикасаясь к бархатистой, тёплой коже мохванки.

Огненное дыхание влюблённой Леффии пронеслось по нежной щеке, спящей летаргическим сном волчицы, заставив дрогнуть ресницы. Неожиданно из-под богато украшенного ускха волчицы выкатился блестящий цилиндр.

– Интересно, – Садтхи взял цилиндр в руку и покрутил его в свете фонаря, внимательно рассматривая. – Об этом никто из жрецов не рассказывал.