Воины Игры. Босс Игры

Как справиться с этой проблемой, она не представляла себе. Этот голос сводил её с ума! Связь с Вардаром не восстановилась и не укреплялась. Что-то мешало. Будто все душевные порывы Огли слепо бьются о глухую стену.

Это как у землян: невзирая на невероятные способности к обучению и принятию огромного количества информации, наступает момент возникновения психологического барьера, препятствующего дальнейшему развитию. А при эмоциональных перегрузках возникает выгорание, и человек больше не влавствует над любыми чувствами, гаснет.

Этот момент у х-игроков называется энергетическим опустошением, когда нечем любить, нечем ненавидеть, нечем мыслить и творить.

Она выгорела? Опустошена? Ведь даже ненависть больше не толкает её на поиски игроков. Она не хочет убивать. И нет сил любить мужа. Ничего почти не осталось кроме боли в груди.

Возможно, она сама тому причина. Она боялась открыть перед Вардаром ледяную черноту смерда, поселившегося в ней. Кровавые глаза часто появлялись в её видениях и требовали убивать снова и снова.

Убивать кого угодно. Нужна кровь. Много крови. Много боли и страданий. Аим внутри неё питался её страхами и стыдом, усугубляя состояние до умопомрачения. Хотелось перерезать себе горло, чтобы покончить с этими кошмарами навсегда. Как королева, Огли старалась избегать общения и привязанностей к войори и котами, опасаясь им навредить. Ей хватило позорного происшествия в пещерах Аррама, когда Герр ки Хаш вызволял её из сети чёрной пыли Лони ки Паша. В те дни на её руках появилась кровь невинных угзи и войори, чего она никогда не простит себе! Смириться с этим преступлением невозможно, как и простить себе его!

Из её горла вырвался полный боли стон. Девушка с помутневшими глазами подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела чернота. Неизменно чернота, прячущаяся за красивой внешностью чужого Войору и Земле существа. Голубые глаза снова источали чёрную пыль, призывая к убийству или самоубийству в самой не приемлемой форме, на какую только было способно воображение психически больного смерда.

За её спиной в зеркале злорадно усмехалось детское личико Сердца Войора.

– Сделай это, расплатись своей жизнью за мою жизнь, за мои страдания, за страдания тех, кого ты убила!

Она определённо сходит с ума. Сердце Войора не может требовать смерти своего дитя, дитя, которого оно приняло!

Огли медленно вынула меч-хамелеон и резким движением обмотала его вокруг запястья, чтобы включить.