Воины Игры. Босс Игры

Я вернул Генае все чипы. Я не знал…

Огли провела мокрой от крови ладонью по его щеке, оставляя следы.

– Значит, мы оба виноваты. Я не предупредила тебя, что этого не следует делать. Она не удержалась от искушения снова взять под контроль свою стаю. Мне жаль её. Она была достойным командиром своих мохванов. Мы похороним её с почестями, как она того заслуживает. Её помощь была неоценима. И думаю, она желала лишь свободы своему народу. Если бы она поговорила со мной…

Огли прижалась губами к его губам.

– Я люблю тебя, Вардар.

Максим восхищённо рассматривал красивую пару, стягивая снятую рубашку на поясе, чтобы прикрыть пятно. Его руки всё ещё тряслись, а шлем перекосился, закрыв один глаз. Шлем был ему очень велик, но это не помешало спасти жизнь.

Вардар обнял жену. Её жажда крови, наконец, вот так, стихийно и непредсказуемо удовлетворена.

– Ты не ранена?

– Нет.

Огли улыбнулась и свернула мечи.

– Хочу проверить остальные корабли.

Маджрай выглянул из-за угла и, убедившись, что королева не пострадала, направился в свои лаборатории, помогая раненному товарищу.

Огли заметила, что возлюбленного больше не тошнит во время сражений от вида крови. Она усмехнулась и хлопнула мужа по плечу со словами:

– А ты больше не блюёшь при виде парного мяса…

Вардар скривился и тут же согнулся от внезапного приступа тошноты. Он удивился про себя беспредельному цинизму и жестокости жены, но не нашёлся, что ответить, ведь она права в одном: Войор надо защитить любой ценой.

– Ой. Кажется, поторопилась с выводами. – Огли хохоча, прикрыла ладонью рот. Её глаза сверкали льдом смерда. Королева знала только одно – это месть, затаившуюся коварной змеёй в её сердце. Она по-прежнему искала и не находила того, кто истязал её детей в прошлом воплощении. И она не намерена останавливаться. Любой, кто угрожал жизни её любимых, любой, кто угрожал благополучию её мира, должен умирать мучительно, как последняя тварь. Огли никогда и никого щадить не станет.

Вид её перекошенного от ненависти лица заставил похолодеть и Максима. Юноша бесшумно вернулся в кабинет и скорчился в углу на полу, сотрясаясь всем телом от смешанных чувств любви к своей фигуре и безграничного ужаса. До него дошло, что душа в теле его игровой фигуры весьма серьёзно настрадалась в прошлой жизни, и теперь ищет выход в беспредельной ярости, уничтожая с наслаждением всех, кто хоть как-то может воспроизвести нечто подобное её прошлому.