Королева Дома

 – Ты видела, как работают девушки госпожи Гун! Не смей больше никогда говорить на тему долга! Ты дочь Лдора! Ты никогда не осмелишься опорочить княжеское имя своего отца! Лучше умереть в шахтах верхнего города, но сохранить честь и достоинство! Ты рождена аристократкой! Не смей ни на секунду забывать об этом!!!

– Я поняла тебя, мама. Прости. Этого больше не повторится.

– Ты мне не дочь.

Женщина отвернулась, разглядывая закопчённый потолок.

Опять она за свое. От голода, наверное, совсем теряет рассудок, отказываясь признавать Арту дочерью.

Или не узнаёт из-за длительной и изматывающей лихорадки?

Привыкшая к постоянной травле и хуле в отношении своей внешности, Арта молча проглотила обиду, и внезапно с ужасом вспомнила события прошлого года, когда они с матерью проходили через мясной базар. От отвращения и ужаса Арту тогда вырвало несколько раз. Однако в тот злополучный день её излишняя худоба спасла от нападения людоедов.

Повсюду висели части человеческих тел. Их покупали, обсуждая рецепты блюд.

Самые дешёвые были обрубки кистей рук и стоп. Самые дорогие – ягодицы, бедра и мозги. Рынок пропитался приторно-сладким запахом смерти. Казалось, что всё вокруг пахнет только смертью, крысами, потом и, снова смертью. Тучи жирных мух застревали в ловушках бродяг, которые употребляли их в пищу…

Едва мать с дочерью дошли до центра базара, как на его южном крае случилась страшная битва женщин госпожи Гун и отряда рыскачей. Арта отчётливо помнила дикие, нечеловеческие визги, рычание и крики.

Кровь, отсечённые кисти рук и пальцы летели во все стороны. К ногам матери упало с тихим шлепком оторванное грязное ухо с клоком слипшихся волос.

Крепкие, мускулистые женщины с ножами и топорами в руках отбивали свою юную напарницу, попавшую в руки охотников на человечину. Они шли плотной организованной “свиньей”, возглавляемой госпожой Гун. Весь отряд прикрывался почерневшими от старой крови самодельными щитами из подручного материала. Огромная, могучая дама в преклонном возрасте с неимоверно ярким макияжем буквально сносила мужчин, резала их со скоростью небесных аэробусов Лекола.

Её крупный рот, накрашенный кислотно-алой помадой, выделялся среди серых, искажённых лиц дерущейся толпы. Другие, такие же крепкие, как она женщины прикрывали её спину, размахивая дубинами, цепами и топорами. Гун, покрытая кровью и содержимым кишок, кидалась снова и снова на рыскачей, пока ей не удалось вырвать из их рук избитую и изуродованную пытками свою воспитанницу.