Воины Игры. Шут Императора

Мохван облегчённо вздохнул и, оглядев маленьких рабов, мечтательно облизнулся, ожидая сигнала к обеду или охоте. Человеческие дети возбуждали почти неконтролируемое чувство голода своим приятным запахом. Но вот шут Императора своим запахом пугал: он пах не человеком, а осой Фортегсий и драконами Войора. Где нашёл Император это удивительное существо с заострёнными ушами и сиющими, яркими глазами? Это не войори и не землянин. Но никто к мохвану низшего ранга не станет прислушиваться, невзирая на его выдающиеся способности к распознованию запахов.

– Отец, кто я? Мохваны говорят, что я человек. А люди говорят, что я волк.

– Почему они так говорят? – Император опустил удивлённый взгляд на ребёнка, ведя его по пустым коридорам в свои покои, чтобы покормить, избегая пристального внимания волков: они не должны знать, что ни Император, ни его советник, ни шут не употребляют мяса людей.

Огли задумался, провожая голубыми глазами полосы осветителей на потолке.

– Я слабее мохванов. И не ем людей. Поэтому, я не могу быть мохваном.

Или я ещё маленький мохван. А люди слабее меня. Значит, я не человек.

– Что заставило тебя думать, что ты сильнее людей? Не зазнаёшься часом?

– Я обиделся на взрослого человека и ударил его.

– И?

– Он умер, и волки съели его, отец.

Император встревоженно остановился и присел напротив малыша.

– Что произошло? Кто тебя обидел?

– Человек с Земли. И он не обидел меня. Он был другой, понимаешь, отец? Он был не такой, как все земляне. У него были чёрные глаза.

Из его глаз вытекала во все стороны чёрная, очень красивая пыль. Он хотел, чтобы его пыль попала в меня. Он сказал, что готов передать по приказу игрока мне Аима, которого нашёл на Земле в старом хранилище каких-то русских волхвов. Я не знаю, что такое Аим, отец. И не слышал об игроке. Я испугался того, кто смотрел на меня из пыли и ударил человека в лоб, когда он наклонился и стал смотреть мне в глаза. Тот, кто смотрел на меня из пыли, хотел со мной дружить, но мне стало страшно. Но я думаю, что человек умер не от моей руки, а от чёрного духа, живущего в его пыльной сути.

Эта история сильно обеспокоила Императора, и, отведя шута к няне, он незамедлительно вызвал к себе Дмитрия.

Старик вошёл в покои Ахн-биса. Старый волк возбужденно мерил огромными шагами комнату, нервно рычал, скаля пожелтевшие от времени зубы и на мохванском языке что-то сердито объяснял своему другу и советнику Арвоху, вальяжно расположившемся на шкурах неведомых зверей.