После жизни и смерти

А про остальное… Табор наглеет с тех пор, как к ним ведьма переехала, – Сергей недовольно поморщился. – Практически каждому пытается гадость сделать. Представляешь? Даже в мой магазин хотела влезть, благо, быстро осознала свою ошибку и ретировалась вместе с остальными.

– И все бы хорошо, но у тебя чутье тревогу забило, – ухмыльнулся Василий. – Только как на них меня Анна должна была вывести?

– На нее навели что-то. Прихвостня с поводком, кажется. Хорошая девушка… – хозяин покачал головой. – Скорей всего, из-за прихвостня Анна мужа потеряла.

Думал, поможешь ей и заодно табор по касательной зацепишь. Ты всегда любил спасать женщин из беды.

– И работы всего ничего за недельный ночлег-то, – хмыкнул Чешир. – Только и с девушкой, и с квартирой – всё чисто. Если и было, то прошло. Разве что она с ума сходит – ей покойный муж мерещится, но, как я уже сказал, квартира чистая.

– Не сходит она с ума. Они – родственные души, он к ней недавно котом вернулся, так что мерещиться может.

– Кота тоже не было, – задумался Чешир. – Ничего у нее нет. Только окно разбитое и намек на месть, а это уже дело для полиции.

– Ты уже увяз в этом, – Сергей, казалось, был полностью умиротворен. – Вопрос только в картах, с которыми тебе начинать игру. Так что давай спать, а с утра…

– А что с утра-то? – как-то недовольно спросил мужчина.

– С утра ты пойдешь в переход, показывать свои фокусы, – усмехнулся Сергей.

***

День. Серые тучи плотной пеленой заволокли небо от края до края, холодный ветер гонял по асфальту бумажную упаковку от печенья.

Кто-то уже успел фыркнуть о бескультурье, но в этот раз ветер сам достал свою игрушку из мусорного бака.

В переходе, где среди обычных посетителей обитали типичный пьяный попрошайка, торговец сим-картами и два студента колледжа искусств, отрабатывающих домашние задание, а заодно добывающих деньги на девушек и выпивку, стоял фокусник. Он, как и прочие, не особо следил за интересом людей, но уже успел собрать свою маленькую аудиторию, ибо иллюзии нынче в цене.

Чешир был в своем обычном «сценическом наряде» в крупную черно-белую клетку (на всю его длину уместилось не более восьми квадратов). Простые и знакомые фокусы с картами, бумажными цветами и всякого рода ленточками привлекали незатейливым очарованием.

Однако зрители сразу вспомнили о своих делах, когда на горизонте замаячили цыгане во главе с пожилой и довольно полной женщиной в грязном красном платке.