После жизни и смерти

Василий внимательно осмотрел место, а потом прикрыл глаза.

– Знаешь, этой змее подколодной стоило бы здесь самой побывать.

Девушка вдруг разозлилась на Василия за невнятные ответы и нежелание объяснять происходящее. Еще немного, и она готова была начать кричать на него, но пока держалась, стараясь притвориться, что всё в порядке, и ее вполне устраивает их общение.

– Я практически не умею идти по следу и предпочитаю засаду.

Маг открыл глаза и с сожалением посмотрел на бурую массу, которая когда-то была пушистой летней зеленью.

«И что теперь делать? Пришел со всем разобраться…» Но буквально через несколько мгновений мужчина вздрогнул от радостного женского крика где-то у себя за спиной:

– Юра!

Чешир обернулся и увидел, что Анна со всех ног бежит к промокшему серому коту. Василий чуть не поскользнулся, вскочив на ноги, и едва успел остановить девушку, схватив ту за локоть. Кот же выгнул спину и зашипел, сверкнув яркими желтыми глазами.

– Вот черт! – если бы у Чешира была шерсть, то и он поднял бы ее дыбом. – Тебе лучше пойти домой.

– Но это же он, я его узнала! – в голосе Анны отчетливо слышалась истерика. – Это он! Он! Почему он такой!?

– Потому, что магия и переселение душ, – практически прорычал Беляков и, не отпуская руку девушки, топнул на кота ногой.

Животное посмотрело необычно пустым взглядом и убежало прочь.

– Нет! – вскрикнула Анна.

Каким-то чудом ей удалось вырваться и ринуться следом за котом.

Но Беляков догнал ее за несколько шагов и кричащую, брыкающуюся потянул в подъезд. Тем временем внутри у него копилась досада. Досада на себя, на мир, на то, как все некрасиво получалось. Досада на то, что и в этот раз он не мог со всем справиться. Поставив Анну возле двери, мужчина скомандовал:

– Открывай!

Девушка посмотрела на широкоплечего «почти знакомца» и покорно, но с явным раздражением, загремела ключами.

– Вот и умница, – чуть мягче произнес Чешир.

Одним движением он вырвал из рук девушки ключи, втолкнул ее в квартиру и захлопнул за нею входную дверь. Незамедлительно раздался громкий стук женских кулаков по крепкой железной двери. Анна молотила по ней изо всех сил, которых с каждым ударом становилось все меньше и меньше, пока она не свернулась на полу, тихо плача от душевной боли, не в состоянии делать еще хоть что-то.