Лагерь

В зал зашла Людмила Петровна. В длинном до пят темно-синем платье и сверкающей диадеме на голове. Ее распущенные светлые подкрученные волосы спускались к оголенным плечам. Даник подскочил с места и едва слышно произнес:

– Вы, то есть ты, очень красивая.

Если бы я не была так же, как Даник, очарована нашей Людой, то я бы обязательно приревновала к ней.

– Прекрасно смотришься, – тепло произнесла мама, у которой отношения с Людмилой Петровной становились все лучше и лучше.

– Спасибо, – наша Люда улыбнулась, – сегодняшний праздник будет, я так понимаю, без наших мальчиков.

– Ну, главный мальчик у нас есть, – мама показала на Даника.

– И еще Славик, – добавила я, наблюдая, как брат ковыряется ложкой в салатнице.

Вечер проходил тепло и весело. Мы с Даником радовались, что наши мамы на глазах становились лучшими подругами. Они легко понимали друг друга. Любая тема, поднятая одной, оказывалась очень любопытной для другой. Блюда Людмилы Петровны были восхитительны, и тема готовки стала чуть ли не главной в этот вечер.

Периодически увлеченную беседу мамы и нашей Люды разрушал Славик, выворачивающий на себя тарелку или роняющий на пол бутерброды. К середине вечера Людмила Петровна постучала ножом по бокалу, требуя тишины, и поднялась со стола.

– Можно я скажу тост? – она подняла бокал. – Данила, ты прекрасный, умный, честный.

– И красивый, – вставила мама.

– И красивый парень. Я рада, что мы теперь живем вместе.

– Ты теперь моя мама, – очень уверенно произнес Даник.

– Да? Спасибо большое, – Людмила Петровна проглотила образовавшийся от напряжения ком. – Плохо, что с нами нет твоего отца. Но мы потом ему скажем, – она на мгновение замолчала, – у тебя будет брат или сестра.

– Людочка! – воскликнула мама, и, поднявшись с места, бросилась обнимать Людмилу Петровну.

Я захлопала в ладоши, а потом тоже подскочила со стула и, подбежав к маме и нашей Люде, стала вокруг них прыгать и обнимать. Людмила Петровна смущенно вжала голову в плечи и принимала наши объятия и поцелуи.

Славик заликовал вместе со всеми, забарабанив вилкой по столу. Немного успокоившись, я, мама и Людмила Петровна посмотрели на Даника, неподвижно сидевшего на стуле. Я вопросительно кивнула в его сторону, намекая, что он должен что-то сказать. Его голубые глаза переливались на свету от слез счастья. На растерявшемся лице промелькнула робкая улыбка, и он выговорил:

– Хочу, чтобы у меня был брат.