Крылья в багаже. Книга вторая.

– Тогда иди сюда! Я хочу, чтобы ты придвинулась ко мне, – он хитро улыбнулся, – ну, пожалуйста, я должен кое-что сказать.

– Только сказать?

– Не только, – он протянул руку, – ну, иди ко мне, мое сокровище бесценное. Любовь всей моей жизни, моя Наденька.

Ей так понравились его слова, что она, больше не медлила. Они одновременно устремились навстречу друг другу. Объятья, горячие поцелуи. Оторвавшись на секунду от разгоряченных губ Надежды, Николай перевел дыхание.

– Я едва уговорил тебя остаться, – пожаловался Николай, откинувшись на подушку, Надя пристроилась у него на плече, – ты не хотела близости?

– Ничего подобного, я переживала не меньше твоего.

Мне даже не спалось.

– Мне тоже.

– Но ведь ты, – она замялась, – я видела, как ты спал.

– Значит, ты наблюдала за мной?

– И ты тоже. Ведь ты видел, что я ушла.

– Да, видел, – признался он, – видел и очень страдал, – он опять принялся ее целовать, а руки гладили. – Но ведь и ты проявила свое коварство: вышла из душа вся такая недоступная, как в доспехах, демонстративно закуталась в одеяло и отвернулась, дав понять, что не хочешь быть со мной этой ночью.

– Это ты дал понять, что я тебя не привлекаю, – возмутилась она и даже махнула рукой, – поэтому я и ушла, – она сделала паузу, – пить коньяк! Чтобы хоть как-то себя утешить. А потом решила попытаться тебя соблазнить.

– Соблазнить? – он невольно улыбнулся.

– Ну да, как дурочка стояла и смотрела на твой затылок. А ты делал вид, что тебе все равно.

Ты, наверное, так привык к тому, что тебя дамочки соблазняют сами, что уже и не реагируешь.

– Были ситуации, конечно, – в его голосе чувствовалась ирония, – но так изящно еще никто меня не соблазнял: сначала полное безразличие, включая томительное пребывание в душе, выход в рубашке твоей прабабушки и ныряние в постель, а потом распивание в одиночку коньяка и скромное стояние возле моего дивана.

– А коньяк и правда хороший, – призналась Надя, – можно иногда я буду опрокидывать рюмочку? – пошутила она.

 – Ведь именно после этого волшебного коньяка я перестала вести себя так нелепо.

Фертовский опять засмеялся. Шутить над собой умела только Надежда Андреева.

– Я люблю тебя! Люблю всей душой, Наденька!

– Чему ты улыбаешься? – спросил Николай, когда они уже вышли из аэропорта, взяли такси – одну из самых приличных на вид машин, она была раздолбана меньше всех, и стали загружать чемоданы.