Мир в твоём доме

– Не знаю, – пожала плечами Стася, – но лично я мясо люблю, особенно, сосиски. Папа покупает тайком от всех, моя старшая сестра тоже их не ест, и мы с папой устраиваем себе праздник живота, так он говорит. Жарим сосиски до такой, ну знаешь, корочки, когда они заворачиваются. И объедаемся, – она мечтательно закатила глаза. Валя хотела прокомментировать, что, мол, лучше всяких сосисок были мамины пирожки, а ещё очень вкусная кулебяка у Марьи Ивановны, но не успела – прозвенел звонок. Ребята устремились в класс.

Тут Валя заметила, что девочка с толстой косой, оказывается, тоже учится с ними. Она на ходу что-то шепнула Стасе, хихикнула и села за парту в среднем ряду с тощим мальчиком, русые волосы которого были подстрижены ёжиком, а сзади на шее и по спине спускалась тонкая длинная прядь. В деревне мальчишку с такой причёской просто обсмеяли бы. Но здесь, судя по тем взглядам, которые бросали на него девочки, и кокетливо пожимали плечами, обсмеивать его никто не собирался.

А девочка, которая сидела с ним за одной партой, вроде бы даже гордилась этим, а ей завидовали.

– Это кто? – Валя показала взглядом на мальчика со странной стрижкой.

– Денис, Дэн – пояснила Стася, поправляя резинку на волосах. Больше сказать ничего не успела, так как учительница посмотрела на неё. Валя тоже закусила губу. Задание на уроке для неё оказалось лёгким, так как в детском доме эту тему они уже проходили.

На следующей перемене Стася сразу куда-то умчалась и появилась лишь после звонка.

Валя стояла одна, украдкой рассматривала своих одноклассников, несколько раз носящиеся по коридору мальчишки, врезались в неё, летели дальше. Валя повернулась к окну, хотелось домой, нет, не в квартиру к Вике и Вадиму, а опять туда, в Беляниново. В такие дни они с отцом уже топили в доме печку, варили картошку в чугунке. Отец любил посыпать её крупной солью, а иногда поливал душистым маслом и ел, прищуривая от удовольствия глаза. В такие моменты Вале казалось, что морщины на его лице разглаживаются, оно перестаёт быть лилового цвета, отец чаще улыбается и говорит: «Ничего, дочка, не пропадём».

Вале вдруг захотелось плакать, она не делала этого почти с самой смерти отца. Внутри будто всё застыло, замерло. А теперь оттаивало, но легче не становилось.

– Ты новенькая? – услышала Валя за спиной. Вопрос был неожиданным и, наверное, глупым, если спрашивающий из её класса. Девочка обернулась.