Звук шагов в порывах ветра. Книга четвёртая.

– Подождём, может быть, он в пути на работу, хотя, – посмотрел на часы, – должен быть уже здесь. Чередеев всегда опаздывает? – повернулся к Елене Давыдовне.

– Нет, вообще-то он пунктуален. По крайней мере, за всё время выставки ни разу не опаздывал, – сказала она.

– А раньше?

– И раньше никогда не опаздывал, – не скрывая раздражения, ответила куратор.

– Мне надо будет поговорить с каждым из ваших сотрудников, – не обращая внимания на её тон, сказал Турчанинов. – Да, хочу уточнить вот ещё что: пострадал лишь один зал? Правильно я понимаю?

– Правильно, мужская мода и украшения XIX века.

Разгромлены три стенда, из них украдены почти все экспонаты, – ответила куратор.

– Почти? – переспросил Турчанинов.

– Те, которые представляют и историческую, и материальную ценность, – она поджала губы, накрашенные тёмной помадой.

– Составьте мне список украденного и соответственно укажите в нём ценность каждой вещи. – Турчанинов достал из кармана платок и вытер им лоб.

В залах не включили кондиционеры, и становилось душно. Июль в этом году вообще решил добраться до отметки +35. В такое время лучше всего у моря, а тут приходится ловить преступников.

– Евгений Борисович, – появился оперативник, – прибыл Марк Чередеев.

– Давай его сюда, Паша, – Турчанинов перевернул листок блокнота.

– Здравствуйте, – в зал вошёл молодой человек – высокий, статный. Одет, как с иголочки, эдакий красавчик – любимец женского пола. И такой занимается искусством? Турчанинов ухмыльнулся.

Глава 18

С самого утра погода испортилась, хотя обычно так думают те, кто живёт в городе, а вот сельскому или деревенскому жителю дождь в радость, особенно в летнюю пору. Сначала небо недовольно хмурилось, потому что ветер всё пригонял и пригонял мешковатые серые тучи, которые, наконец, собравшись вместе, обрушили на землю шумный проливной дождь. Он забарабанил по скатам крыш домов и сараев, звонко и ритмично застучал по пустым вёдрам, мискам и бидонам, оставленным во дворе или на грядках, скатывался с листьев деревьев и омывал на них уже успевшие разрумяниться плоды.

Земля в удовлетворении разбухала, разопревала, впитывая в себя живительную влагу, подаренную небом.

– Доброе утро, – Виктория стояла на крыльце в одной рубашке и слушала дождь. Потянулась, зевнула, взъерошила волосы, обернулась на голос супруга.

– Доброе утро, Вадик, – отозвалась она.