На грани доверия. Книга третья.

Надя проснулась от толчка в бок. Открыла глаза, повернулась: ну так и есть – Саша спала поперёк кровати, Коля притулился где-то с краю. Надежда поднялась с кровати, подошла к окну. Москва, полночь. Столица ещё не погрузилась в сон, горят вывески, реклама, едут автомобили. Блестит влажный асфальт, вечером опять прошёл дождь. Надя любила начало осени, воздух становился особенным – густым, пахло листьями, овощами и фруктами. Наступало «бабье лето» – уютное, тёплое. Кроме того, художник по имени Осень размашисто-щедро окрашивал листья в яркие праздничные цвета.

Ночи, конечно, были прохладными, но всё равно осень дивна по-своему. Московская осень.

Надя обернулась, Саша во сне сменила позу и теперь обнимала отца. Забавные такие – оба темноволосые кудрявые, Саша – маленькая копия своего отца. Копия…

Надежда задумалась. Вспомнилось первое впечатление при встрече с сыном её мужа. Такой же высокий плечистый, волосы, правда, светлее. В чертах лица вроде бы проглядывалась порода Фертовских – ямочка на подбородке, прямой нос, мимика похожа, а вот взгляд не такой, как у отца, да и глаза… Какие же у него глаза? Серые что ли? Даже светло-серые, льдистые, словно прозрачные.

Вот почему они не кажутся такими красивыми, как у Николеньки. И взгляд не добрый, словно оценивающий. Надя обхватила себя за плечи – зябко. Всё же странно он смотрел на Машу.

– Замёрзла? – муж обнял её сзади. В первую секунду она вздрогнула. Надо же, не слышала, как он проснулся и подошёл к ней.

– Немножко, – обернулась и прильнула к нему.

– Когда тебе не спится, значит, ты чем-то обеспокоена, – заключил Николай.

– Ты тоже, – улыбнулась Надя, – Коля, скажи, твой сын похож на Маргариту?

– На Маргариту? – он задумался. – Надо же, я забыл её лицо, – усмехнулся, – где-то были фотографии, не знаю, где. Да и зачем они мне? Сейчас те времена мне кажутся такой давностью, словно не были и вовсе, или будто я посмотрел кинофильм. Наверное, похож, в нём всего намешано.

Да, и Володя всегда был замкнутым мальчиком.

– Тебя тоже не назовёшь открытым, – заметила Надежда.

– Это верно, – согласился Николай, – наше семейное качество. Мой сын всегда был недоверчив, отстранен, хотя за эти годы, может, и изменился. Приехал же в Россию.

– Он говорил о своих планах? Займётся чем-нибудь или будет отдыхать?

– Когда я намекнул, отозвался неопределённо. Думаю, пока решил осмотреться.