Сеть Ариадны

Она взяла еще одну тарелку, нагребла в нее мясных кусочков и отнесла к будке.

Домой возвращались за полночь. Фонарей в поселке не было, и улица в неярком свете луны казалась безлюдной и мрачной. Вокруг что-то шуршало, скворчало, лаяло, мяукало. В домах погасили свет, и в поселке воцарились таинственные ночные силы.

Ариадна шла медленно и смотрела под ноги. На день рождения она отправилась в босоножках на высокой танкетке, и сейчас на колдобинах дороги ее тонкие ноги, словно стрелки метронома, раскачивались вправо-влево, норовя выпрыгнуть из неудобной обуви.

– Зачем тебе в нашей деревне такие туфли?

– Сама не знаю, – пискнула Ариадна и в очередной раз споткнулась о камень. – Я не умею собирать вещи. Взяла те, что в глаза бросились. Ай! – она хлопнула по ноге впившегося комара. – Надо было в джинсах идти. Чтобы не кусали.

Они прошли мимо дома старушки Галины Петровны, и Ариадна невольно взглянула на темные окна. Видно, в поселке рано ложились спать.

– Знаешь, что странно, – задумчиво начала Марианна, глядя на голые ноги Ариадны, торчащие из-под короткого платья. – Никита сказал, что утопленник был полностью одет. В джинсах и в кроссовках. Если собирался купаться, почему не снял одежду?

Ариадна вздрогнула и схватила новую подругу за руку:

– Что же ты сразу не сказала! Если он был одет, значит, не сам утонул. Его сбросили в воду, утопили. Это убийство!

Марианна воровато оглянулась по сторонам и потянула девушку к калитке своего дома.

– Тише! Могут услышать. С чего ты взяла?

– Кто? Здесь же никого нет. Все спят, – отмахнулась Ариадна. – Человек не будет купаться в одежде. Если он трезвый. Нужно узнать: был ли в крови Шмуля алкоголь.

Они обогнули дом и зажгли над крыльцом фонарь. Вокруг фонаря тут же роем заклубились ночные мотыльки, комары и мошки. Марианна открыла дверь, и на них повеяло тишиной и прохладой.

– Порфирий! – тихо позвала Ариадна. Кот не откликнулся.

– Его теперь до утра не будет. Ночью у него самая интересная жизнь, – усмехнулась Марианна и зажгла свет. Портрет Анны глядел колдовскими черными глазами.

– Смотрит, будто живая! – завороженно сказала девушка. – Ты ее не боишься?

– Иногда боюсь, – ответила хозяйка. – Хотела было снять портрет и убрать на чердак, да все никак не решусь. Все же она моя прапрабабка.

В доме Марианны поместились три комнаты, сени, подпол и чердак.