За зимой приходит весна

– Вы живете с Эдгаром или одна? – на лице Гастингса промелькнул неподдельный интерес. – А я… Моя жизнь, право, довольно скучна.

– С Эдгаром, – на лице Эванджелин мелькнула тень, но она тут же взяла себя в руки. – Вы разве давно с ним не общались? Впрочем, это не удивительно, он же постоянно сейчас занят.

– Эти его гонки, – усмехнулся Гастингс. – Скоро забудет, как отдыхать, – он украдкой вздохнул, но обратился к девушке с улыбкой: – Общение с вами – просто глоток свежего воздуха, Эванджелин! Расскажите же еще что-нибудь! Хочу знать о вас все.

Чем вы занимались с момента, когда мы виделись в последний раз? Что читали? Чем увлеклись?

– О, ну, я не думаю, что это так уж интересно, – смущенно сказала девушка, – но если вы настаиваете…

– Вне всяких сомнений настаиваю, Эванджелин, – ответил Гастингс.

Эванджелин тихонько вздохнула, словно сама не веря тому, что происходит. Ей казалось, что она попала в сказку. В каждом слове Гастингса она и хотела найти подвох, и боялась этого, страстно желая верить, что он действительно заинтересовался ею.

Его общество смущало ее, она волновалась, краснела и запиналась. Обычно безукоризненно ведущая себя леди Мортимер терялась перед Уолтером Гастингсом.

В разговоре они провели на террасе около сорока минут. Говорила преимущественно Эванджелин, а Гастингс только загадочно улыбался и иногда вставлял реплики. Тем временем он уже откровенно начинал скучать, с надеждой посматривая через стеклянные двери в зал – не кончился ли аукцион.

Но люди все так же сидели за столиками и поднимали номерки. От скуки Гастингс решил перейти в наступление. Он похлопал себя по карманам брюк, закатил глаза и вдруг шагнул к леди Мортимер, оказавшись вплотную к ней, едва не касаясь губами ее волос.

– Простите мне и не сочтите за грубость, – сказал он так тихо, что голос его сорвался на шепот, и скользнул рукой в карман собственного пиджака, покоящегося на плечах девушки, неизбежно проведя ладонью по ее бедру.

Эванджелин вздрогнула, но все же нашла в себе силы улыбнуться.

– Это ваш пиджак, лорд Хантингдон, – ответила она. – Но все же не могу не отметить, что вы ведете себя непозволительно.

Несмотря на собственные слова, она не отступила ни на шаг, и только ее щеки покрылись румянцем, когда она смотрела на Гастингса.

– Я еще раз прошу меня извинить, – Гастингс не отрывал от нее глаз и снова скользнул по ее бедру рукой – теперь уже снизу вверх.