Похождения бизнесвумен. Книга 1. Крутые 80-е

Он уже сбежал и из Голливуда и из семьи и теперь летит из Америки в Россию, для того чтобы встретиться с ней…

Их движение навстречу неизбежно и предопределено строением Вселенной ещё до того, как они узнали о существовании друг друга…

Им не нужны слова, им языковой барьер не преграда, они общаются на неуловимом языке чувств, образов, символов…

Но память привычек, неумолимое сознание, приклеенное к внешнему миру, как застывшая капля берёзового сока к дереву, заставляет её искать объяснения, играть в изящную игру-гадалку, в «веришь – не веришь»… и мир начинает раскачиваться все резче и жёстче, все сильнее и больнее…

О взлётах и падениях, о жизни «не как всегда», о любви, надеждах, разочарованиях, трудностях и борьбе – о многом повествует этот роман, которому может подойти почти кундеровский подзаголовок «Неуловимое счастье и я».

Повествует тонко, насыщенно, ярко, образно, открыто – так, как может открыться только женщина.

В метких наблюдениях и зарисовках воспроизводится особая атмосфера жизни творческой интеллигенции конца двадцатого века, отражается текучее, переменчивое состояние души и ещё более переменчивое состояние общества последних лет Перестройки.

В романе отражена уникальная аура той эпохи периода заката СССР и расцвета инициативы, эпохи рухнувших стен и занавесов, исчезающих запретов, идолов и кумиров, эпохи уходящего Ленинграда и возвращающегося Санкт-Петербурга, уходящей юности и приходящей мудрости.

«Советская Трагедия» ещё не написана ни как отголосок нашей совсем ещё недавней реальности, ни как своя национальная сага, подобная «Американской трагедии» Драйзера, или китайской «Книге перемен».

«Похождения бизнесвумен», на мой взгляд, одна из увлекательных глав этой будущей книги о жизни России на рубеже XX-ХХI веков.

Всеволод Шелохонов, продюсер, Лос-Анджелес.

Часть 1. Начало

1986—1987 гг.

Из дневника Саши Полищука

Февраль 1986.

…В крошечной комнате, на моём письменном столе – немалых размеров пишущая машинка «Эрика».

Та самая, немецкая, что «берёт четыре копии». На деле – все шесть. Это если бумага тонкая. Текст на последнем листе получается блёклый, едва различимый. Не беда. Отдельные, совсем нечитаемые литеры, после обведу от руки чёрной шариковой ручкой. Страницы печатаются сотнями, тысячами. Гумилёв, Цветаева, Пастернак. Потом – складываются одна к одной в сборники стихов, рассказов, в романы.