Невесты траурный букет

– Поймал, а как же! Тогда Август с ним и подружился.

– Ну, тогда переживать нечего! Убийце Августа от него не скрыться! – едва прозвенел мой голос, из-за деревьев показался сам Иван. Но в каком виде! В глазах туман, идет на полусогнутых, да еще за голову держится.

– Шурочка! – глупо улыбнулся следователь и рухнул на землю.

Я дернулась к нему – неужели, и этот умер? В нарядном платье и тонких колготках рухнула на колени прямиком на острые камушки. Ойкнула от боли и привычно схватила новый «труп» за крепкое запястье.

Не желавший помирать Иван шевельнул рукой и тяжко застонал. Я пригляделась: под волосами виднелось большое бурое пятно – кровь!

Эмма тоже заметила пятно. Она не решилась присесть на землю в дорогом платье и слегка подпрыгивала от нетерпения.

– Кажется, у него на голове рана. Но откуда? И где Август? Почему Иван его бросил? Когда приедет полиция? – мозг автоматом щелкал вопрос за вопросом.

Решительная Эмма уже набирала номер:

– Скорая? У нас человек без сознания.

Ударился головой.

Она назвала адрес.

– Шурка, посидишь с ним? Хочу дойти до тела Августа. Попрощаться, – голос сестры звучал глухо, казалось, железная Эмма сейчас расплачется.

– Иди! Чего уж там! – махнула рукой – Мне не впервой караулить трупы. Правда, Иван – не совсем труп, может, еще оклемается.

Черный юмор помог удержать чувства в узде и не разораться на весь распроклятый ухоженный парк. Что за дикое место! Народ мрет, словно тараканы. Пора убираться отсюда, пока здоровы и живы!

Эмма ушла вперед в указанном направлении, а я осталась сидеть рядом с Иваном.

Вынула из сумки чистый платок, подстелила ему под голову и давай разглядывать неподвижного следователя. Благо, он не может на меня пялиться и подшучивать.

Ресницы у Ивана были черные и длинные, как у девушки. Нос – чуть широкий, крепкий. Щеки подернуты легким следом щетины. Губы тонкие, на подбородке аппетитная ямочка. Скользнула взглядом ниже по сильной упругой фигуре и осталась довольна. А он ничего – очень мил! Тут же одернула дерзкую мысль – только рассталась с Мишей, а уже на других мужиков заглядываюсь.

Интересно, как там Миша? Жили мы, к счастью, порознь. Я в маминой квартире, Миша – на съемной. Собирались съехаться, да денег все не было. Может, к лучшему?

Совестливо вздохнув, взяла телефон и набрала знакомый номер. Долгие гудки, потом хриплый голос.

– Шурочка! Рад тебя слышать! Прости меня!

В трубке всхлипнуло, вздохнуло, причмокнуло.