Призраки летнего сада

Правда, тут же обнаружились многочисленные ссадины и царапины, до сих пор скрытые под грязью, но ни одной сколь-либо серьёзной. Отмытый Лёсик снова стал похож на человека, даже каши поел и забылся неровным сном.

Лины всё не было, и Дарина уже пожалела, что не вызвала «скорую». Сын то просыпался, то вновь засыпал. Временами приходил в себя, но явно ничего не понимал. Открывал глаза и начинал сбивчиво, растягивая слова, рассказывать о своих злоключениях. В какой-то момент его речь переходила в бормотанье, он замолкал и вновь погружался в беспамятство.

Очнувшись в очередной раз, ничего из рассказанного ранее не помнил и с любопытством слушал свою историю в изложении матери. Зато припоминал другие эпизоды, никак не подходящие к первым.

Общая картина выходила совершенно несуразной. Вчера в два часа они должны были встретиться в мастерской отца с Гриней. Сандро их давно помирить хочет: хоть и сводные, но ведь братья! Лёсик пришёл, а Грини всё не было. И в четыре не было, а в шесть Лёсик отправился домой, но почему-то очутился у Грининого приятеля Ромки.

Вот тут в рассказе появился первый сбой. Ромка жил в районе Ржевка-Пороховые. Путь от мастерской на Марата не близкий. А по словам Лёсика – он только мост перешёл. После очередного пробуждения эта картина смылась начисто, действие перенеслось к дому Грини. Лёсик вышел из парадной в раздражении. Брата он застал дома, они с Ромкой курили травку и были дураки дураками. Неудивительно, что Гриня забыл про встречу у отца. Он и Лёсику предложил курнуть, но тот отказался, обозвал Гриню придурком и отбыл, сетуя на потерянный день.

Последнее, что припомнилось, как он идёт в сторону метро по одному из проходных дворов, а на него озадаченно глядит пожилой дядька в немодном плаще болонья.

Потом пошли разрозненные отрывки. Подвал… он ползёт, обдирая руки о каменные выступы… вот откуда обломанные ногти!.. натыкается на кучи разного хламья. Незнакомая лестница… женщина в испуге отшатывается: «Наркоманы проклятые!»… он силится сказать: не-е-ет, – и вдруг оказывается на крыше.

Смотреть вниз совсем не страшно… он наклоняется, чтобы разглядеть малюсеньких человечков, игрушечные машинки… Держится за антенну и качается вместе с ней… Бабку припомнил – это уже у метро – она суёт ему в рот чёрные таблетки, а он лежит на скамейке, рядом народ гомонит: вроде живой… надо скорую… милицию…

Тут появилась Лина, как всегда открыто-позитивная, пахнущая французскими духами, в платье с глубоким вырезом.