Семь мужей Синеглазки. Сказка-быль

Она прислушивается к звукам детского отделения. Голос своей дочурки слышит издалека.

Вот каталка останавливается напротив двери, и сестричка ловко, с двух рук начинает разносить тугие кульки.

И вдруг прямо под грудь ей кладут большую оранжевую куклу, с чёрными бровями, длинными пейсами и малиновой вертикальной меткой вдоль лба – как у лошадки. Маленький ротик раскрывается во всю ширь, хватает сосок, и мгновенная, острая боль пронзает грудь.

У ребёнка уже зубы?

Нет, но очень острые и крепкие дёсны.

– Мамочка, нельзя так много кормить, будет понос.

Как же, нельзя! Это дочь Брюса Ли, она будет делать всё, что захочет.

А дома уже колясочка – из проката, она заменяет кроватку.

Они же два месяца провели в роддоме: то мастит, то желтушка, то гемоглобин низкий, то швы разошлись. Ничего покупать нельзя, и ребёнок, и мама на грани. Имя давать тоже нельзя. Вот выпишут…

Но теперь всё позади. Давай назовём…

– Лили. Пусть она будет Лили. – Брюс улыбается, поглаживая спящую дочку по щеке.

– И ещё фамилия. Не многовато ли Ли?

– Пусть. Как колокольчик: Ли-Ли-ли. Можно петь: ли-ли-ли, ли-ли-ли.

***

Дочку взяли в ясли для детей иностранных студентов. Очень хорошие ясли: на десять детишек воспитательница и две нянечки. Ясли круглосуточные, но Лили забирают каждый день.

Она красотка. Метиска. Золото с чёрным, киноварь губ, голубоватые белки. Характер тоже золотой: тиха, терпелива – восточная девочка.

– Вот кому-то повезёт, – говорит Брюс, рассматривая ладошку дочери.

К рождению ребёнка в Пожарке дают квартиру.

Если взять – придётся работать, делать Ленинские комнаты. Нет времени, надо учиться, а значит – пахать день и ночь.

Конечно, тебе надо учиться, говорит Синеглазка и немного грустит: не будет своего жилья. Но это не важно. Ведь они вместе, родичи смилостивились и пустили их в проходную комнатку. Там, за шкафом, старая оттоманка, маленький столик и два расшатанных стула.

Брюс приходит с занятий поздно, быстренько ужинает и тут же усаживается строить композицию. Ставит планшет на стул, поправляет лампу. Нарисованные люди машут руками, будто хотят взлететь.

Родичи уснули, дочка посапывает в новой кроватке.

Синеглазка уже спит, когда он пробирается к ней, скрипя всеми пружинами. Сквозь сон, сквозь зашкафную духоту… Скакун отпущен пастись, и они скрипят и скрипят, скрипят и скрипят.