Тейлитэ-2. Меч Баа Ци

Он взболтнул бутылек с водкой, извинился, что не предлагает соседу по палате – алкоголь после реанимации очень вреден. Объявил:

– А пить я буду за упокой души друга моего Васьки.

– Он погиб с честью?

Богдан Васильевич пожал плечами, сумрачно разглядывая содержимое бутылочки. Для настоящего философа не существовало вопроса, на который можно было ответить, не выдав пространную лекцию о рассматриваемом понятии.

– Что есть честь? Способность никого не ставить выше себя? Ощущение внутреннего стержня? Умение подняться над собственной звериной сущностью ради общественного блага? Есть ли честь продукт воспитания общества, им же подпитываемая, как прописано в римской формуле? Или это врожденное свойство и обладать честью и достоинством способны даже животные?

Аня провернулся в своей кровати на бок, облокотившись, посмотрел на Богдана Васильевича с немым восхищением.

Заметив это, философический бомж хмуро пояснил:

– Покойный Васька – это моя собака. Его сожрали некие неизвестные науке существа, видом своим превосходящие все, что описал Франсиско Гойя.

После чего опрокинул четок себе в рот, шумно глотая огненную воду. Аня поморщился от резкого запаха дешевого алкогольного напитка.

– Я вижу, ты мне не веришь.

– Отчего же. В вашем городе совершенно нет собак. Значит, их кто-то сожрал. Камм говорит, что не он. Кто тогда?

– Пьяные водолазы, – шепотом проговорил Богдан Васильевич и глаза под толстыми линзами очков сверкнули легкой сумасшедшинкой. Он приготовился выслушать насмешки от собеседника.

Но тот лишь пригласил развить свою мысль. Прокашлявшись, философ продолжил:

– Я их так назвал. Пьяные водолазы. Как-то ведь надо называть то, что не имеет названия. Ведь без имени… ты читал трактат Лосева? Нет? Ладно, отсечем лишние сущности, перейдем к существу. Разумеется, они не пьяные и не водолазы. Но, глядя на них, чего от души не желаю и надеюсь, подобная встреча не произойдет, ты иного имени им и не дашь.

– Пучеглазые такие, мордатые, светятся зеленым? – уточнил Аня, вспоминая существо у реки, сожравшее огромного пса.

Богдан Васильевич посмотрел на него с изумлением и подозрением. Хлебнул еще из бутылочки, уже без тоста.

– С недавних пор они поселились на моей теплотрассе. А здесь уж не до сантиментов. Одна среда обитания, одна пищевая модель… я ведь и сам собачатинкой не брезгую. Хорошее, кстати, мясо, когда шашлычком. А шкуру на унты или шапку можно пустить.

– Васька не ревновал?

– Васька понимающий был.