Тейлитэ-2. Меч Баа Ци

Тем более, он сам виноват: шел ночью по посреди трассы в темной одежде. Кто так делает? Да не сошлют же в ГУЛАГ!

– Отчего ты знаешь, что не сошлют. Разве ты не читаешь газеты, не следишь за политической ситуацией по ТВ, что здесь происходит? Они же совершенно не переносят иностранцев. А тут такой случай – каршеринговая машина с иностранцами сбивает на полной скорости местного… – Тедди присмотрелся к сбитому и продолжил, – Местного бомжа.

– Если они найдут зарытый труп – это уже криминал! – убежденно сказал Герди и полез в машину.

– Что ты делаешь?

– Попробую оказать первую помощь.

– Трупу?

– Да, кстати, проверь ему пульс.

– Ага, сейчас. Этот охотник весь в грязи, как свинья. Еще измажусь.

– Тедди! Проверь. Ему. Пульс, – раздельно проговорил Герди, копаясь в аптечке. Он выудил оттуда две коробочки. Прочитал их названия, оба ему ничего не сказали, пораздумав, бросил их обратно. Вытащил бинт. Опять задумался, куда его мотать сбитому пешеходу.

Толстяк нехотя приблизился к лежащему, обдав того застарелым запахом пота и чеснока. Нагнувшись над сбитым, Тедди осторожно прикоснулся к руке лежащего.

Ну, жирный, готовь новые подштанники, зловеще подумал парень, полностью открывая глаза.

Его холодные, мокрые пальцы стремительно обхватили запястье толстяка, Тедди успел только испуганно икнуть перед тем как опрокинулся на землю, прямо в ту лужу, куда угодил до него «охотник». Глухо хлобыстнув пузом по водной глади, увлекаемый стальной хваткой «трупа», Тедди дико заверещал, созывая на помощь маму, Бога и святую деву Марию.

– Какая тебе мама, я теперь твоя мама, гандон ты штопаный! – с яростью заорал ему в ухо парень, обхватывая ладонями жирную морду Тедди. Глаза сбитого горели неистовой жаждой мщения, он повернул Тедди лицом к себе и рявкнул:

– Где права покупал, хрен баварский!?

– Я чех! – не к месту поправил Тедди, пытаясь освободиться от жесткой хватки.

– Не важно! – парень ткнул Тедди лицом в грязь, смачно, с наслаждением провел им по дну лужи, вытащил за волосы уже нечто черное, мокрое, оплывающее толстым слоем ила. Это «нечто» можно было принять за лицо, только когда Тедди раскрывал глаза, белые от смертельного ужаса.

Немного успокоившись, уже не так злобно, почти с нежностью, его мучитель проговорил:

– Где меня зарыть-то хотел, удод тоскливый?

– Я не…

Это была хитрость.