Сердцеедка Иванова

И тут начались мои беды. ФМС, миграционные службы… От которых я так далека…, как от Москвы до Одессы в неудобном положении.

Я – одесситка. И я свободна, как в поле ветер. Нет, у меня были короткие романы, но ничего серьезного. Всего по одной причине:  не встретила того единственного. Чтобы захватило дух, сердце затрепетало, почувствовала всеми фибрами души, что это он.

Итак, Одесса. Одесса – город контрастов. Колорит в каждом жителе, в каждом переулке. Это в наших еврейских двориках до сих пор лузгают семки, «шокают» и говорят с особым акцентом.

Что-то типа такого:  «Роза! Вы шо таки поругались с последней извилиной?!».

У нас до сих пор ходят в туфлях с квадратным носком, спортивных штанах с белыми полосками по бокам, причем черные носки заправлены в эти спортивные штаны. Только в нашем городе могут оставить домашние тапочки посреди улицы, забыть раритетный чемодан, где-то в кустах и потом его случайно найти, при этом гордо восклицая: «Опана! Вот это нежданчик-чемоданчик!».

Нет, Одесса прекрасный город. «Южная Пальмира», «Одесса-мама». Пройтись по Дерибасовской, подняться по Потемкинской лестнице. Свернуть на Ланжероновскую и увидеть чудесный закат в порту. Этот город пахнет теплым морем, розовым виноградом и жарким солнцем. А еще для меня этот город с запахом детства. Беззаботного, счастливого и радостного.

На самом деле я долго не решалась на переезд. Если бы не моя семья. Она у меня особенная. Но как говорится: родителей не выбирают.

У меня дружная семья. Почти. Ну мы только выглядим дружно. То есть, кто плохо знаком с нашей семьей – считает, что мы дружны.

Мой дед которому скоро исполнится семьдесят пять никогда не откажется от горилки, которую не прочь закусить салом. Такой шмат сала завернутый в газету или бумагу, похожую на пергамент. Он режет его толстыми ломтиками, каждый из которого щедро обмакивает в горчице, перед тем, как «принять на грудь». А еще он тырит мелочь по карманам.

И мелочь – это мягко сказано. Когда у меня пропало три тысячи гривен (почти вся моя зарплата), сначала не знала, что думать. Сам дед разводил руками, ходил, причитал, что я сама положила и забыла куда. Но в отличие от него маразмом  не страдаю.

Мой папа  – высокий, темноволосый с басом, как у контрабаса – всю жизнь работает водителем. Когда он приходит домой, сразу чувствуется запах солярки, бензина или машинного масла.