Супермама для вишенки

Ладно, сапоги не жалко, их подошва все равно грозиться отлететь в любую минуту. Главное доехать в них до работы. Там переобуюсь в свои удобные туфли, которые я люблю называть просто: «выжившие». Выжившие потому что я ношу их четыре сезона подряд. Весной, летом, осенью и даже зимой, в качестве сменной обуви.

В последнее время я привыкла на себе экономить. Постоянно старалась купить что-то в дом. Новое постельное белье, чтобы нам со Стасиком удобней спалось. Новую скороду со специальным антипригарным покрытием.

Меня оглушает резкий порыв ветра. Пронизывает до костей и бьет по лицу колкими ледышками. Поправляю длиннющий шарф и вдыхаю сырой, слегка промозглый воздух. Мчусь со всех ног на остановку. И вот он. Маршрутный автобус моей мечты. Казалось, ждёт только меня. Стоит на остановке, дожидается, когда я подбегу, запрыгну в него. Несусь со всех ног по грязным лужам. Хочу успеть, но не судьба. Перед самым носом его двери захлопываются, и большая машина по перевозке людей «машет мне ручкой».

Зябко. Жду другой, засунув руки в глубокие карманы своего коричневого пальто. Постоянно поправляю сумку, которая то и дело спадает с плеча.

Прокручиваю в голове диалог, что скажу, если увижу его. Накинуться на него с допросами? Или сделать, как сказала Светка: тупо в игнор.

Моё сердце до сих пор трепещет, когда я вспоминаю его. Его упругое тело в семейных трусах. Большие ладони, которыми он любил отпускать лёгкие шлепки по моим ягодицам.

Думаю, думаю и совершенно не замечаю, как подъезжает небольшой микроавтобус. Залетаю первой и еду в давке, пригнув голову и упершись носом в чью-то шубу.

В таком положении, в котором я оказалось в газельке-маршрутке – даже сложно дышать, не то, чтобы двигаться. Набитые, как бычки в томате мы пассажиры этого уникального микроавтобуса – едем, даже не держась за поручни. Просто не зачем. Так плотно к друг другу стоим, подпирая друг друга.

Хорошо, что моя работа не так далеко от дома.

– Откройте! Отдайте шарф! – маршрутка сбавляет темп, и двери открываются. Длинный кусок материи падает прямо в грязь. Расстраиваюсь, но ничего, постираем, зашьем. Будет, как новый. Ну почти, как новый.

Захожу в учительскую, сажусь за свой стол у окна и не замечаю ничего не обычного. Всё как всегда.