Гаремы. Все зло от баб?

Мороз пробежал по коже, видимо, исход поединка ни у кого не вызывал сомнения, для эльфов это было лишним поводом потешить собственное тщеславие и доказать самим себе, что они лучше всех во Вселенной и даже не в одной. Холодная злоба пылала в моей душе огнем. Меня избивали три месяца два раза в день, чтобы я научился сдерживать эмоции. Нужно играть дурачка? Вы получите дурачка. Гвидор принес доспехи и два меча. Доспехи состояли из кольчуги, наручей, наколенников, панциря и прочих обязательных атрибутов.

Я начал их одевать и восхитился умению эльфийских оружейников. Каждая деталь была произведением искусства, все легкое, как перышко. На мне был эльфийский живой комбинезон, который мне дал Элронд в качестве одежды, когда я пришел к нему, со словами:

– Если уж этот загубишь, нового от меня уже не получишь.

Я одел доспехи, и понял, что играть дурачка у меня получится отменно, я не знал, как правильно одевать эти доспехи и многое даже скрепил неправильно, но понял это слишком поздно.

Так, например, наручи я привязал, перевязав ремешки на узелок, и только потом обнаружил специальные петельки с автозажимами, а пластины, которые должны были крепиться на икры, защищая кость ноги спереди, я закрепил непосредственно на икры, завязав их спереди бантиком. В общем, в этих прекрасных эльфийских доспехах я выглядел, как пугало огородное. Закрепив два меча на спине, я придумал еще один момент, который сделает меня полным дурачком для искушённого зрителя. Я не закрепил одни из ножен, и они болтались на спине, хлопая меня по попе при каждом шаге. В общем, образ дурачка в доспехах мне удался на славу. Я вышел из оружейной, увидев, что дверь, из которой мы пришли, закрыта, а в другом конце коридора – открыта. Я вошел в нее и попал на открытую площадку арены. По бокам были возвышения с креслами, на которых уже сидели, видимо, все эльфы города. Как я и думал, на такое развлечение, как издевательство над человеком, эльфы собрались посмотреть весьма охотно. Тут были эльфы всех возрастов. В глазах всех зрителей я читал одно: усмешку, презрение. Я почувствовал себя каким-то тараканом на бегах, которого не давят только потому, что он должен бегать по своей дорожке. Я решил, что хорошо бы мне для полноты образа шлепнуться, задрал голову, разглядывая зрителей, сидящих на самом верху, и, запнувшись одной ногой за другую, славно растянулся во весь рост.