Неформат

Она всё-таки здорово его выдрессировала с момента их знакомства, потому что, с лёту

уловив восточную тематику, он воскликнул:

– Ёксель-моксель, куда делась Красная Шапочка? Что это за незнакомая мне гейша? О,

горе мне, горе! Где мой самурайский меч? Я готов совершить харакири!

Незаметно для Ляли, а тем более для себя, наученный предыдущим опытом, он превратно

истолковал её дебютную заготовку и игриво, совсем не по-самурайски, потянулся к пояску

кимоно, чтобы его развязать; но она буддийским жестом остановила его:

– Нет-нет-нет, не сейчас.

Савченко, понимая, что Ляля приготовила ему какой-то подарок, и невольно гадая,

сколько он может стоить и можно ли его принимать, делано отмахнулся:

– Да ладно уж. Самураи не празднуют дни рождения. Ты же сама говорила, что для них

важнее другое – «мудрость переплытия к иному берегу».

И он опять сделал движение, чтобы развязать заветный поясок. На этот раз кимоно упало

на пол, и Савченко, как заворожённый, потянулся к её маленькой японской груди.

– Стой, самурай, притормози, – опять остановила его Ляля. – Ты разве ничего не видишь?

Ну, кроме того, что уже созерцал раньше?

И она, закрыв груди согнутыми в локтях руками со смиренно сложенными вместе

ладонями, переадресовала его взгляд вверх – на кулон, к которому с её шеи змеилась тонкая

заморская цепочка.

– Ну, конструктор, скажи, что это такое и какое отношение оно имеет к тебе?

Она расстегнула цепочку, сняла кулон и положила его на стеклянный кофейный столик.

Вадим заинтересованно взял кулон в руки, повертел его, пытаясь определить, как

сориентированы иероглифы – по вертикальной или горизонтальной оси. Он даже шутливо

понюхал его, чтобы сделать ей приятное, и сказал:

– Пока могу сказать только одно: это древний зашифрованный чертеж того, как

изначально была спроектирована женщина. Но что-то мне подсказывает, что тут не обошлось без

«собачатины».

«Собачатина» – это была его любимая шутливая издёвка последних недель, кумулятивный

термин закоренелого материалиста для обозначения всей восточной мудрости, в которую она

погрузилась со щенячьим восторгом неофита, – все эти круги сансары, или круг перерождений,

медитации и трансы, погружение в нирвану, «говорящий не знает – знающий не говорит»…

– Что-то в этой вещице есть завораживающее, – продолжил Вадим.

знаток и не ценитель.