Сквозь века

Вдоль стен тянулись полки, на которых находилось несколько пустых вместительных контейнеров под одежду, какая-то посуда и пара ящиков с инструментами. В углу стояло несколько пустых картонных коробок и лежал кусок плотной темно-бордовой ткани с кистями, напоминающий то ли старинную скатерть, то ли штору.

– Максим, зачем мы здесь? – Камилла поежилась. – Что тебе вдруг вздумалось идти сюда?

– Ты трусишка! Просто интересно, – весело ответил Максим. – Знаешь, какие тут могут быть спрятаны древности?! Сделаем Сашке подарок.

Вдруг найдем клад!

– Макс, это просто пустой подвал, – раздраженно произнесла Камилла. Ей почему-то стало очень неприятно находиться там.

– Ты знаешь, что здесь когда-то был старинный дом?

– Ну и…, – Камилла недовольно дернула плечом. – Макс, короче, это без меня, ладно.

– Ладно, – с сожалением вздохнул Максим и покорно последовал за женой к выходу и тут же остановился.

– Что это? Постой, я хочу посмотреть, – Максим вдруг ринулся в угол и резко отдернул тяжелый кусок пыльной бархатной ткани.

 – Здесь картина! – воскликнул он. Камилла быстро подошла к мужу, а он уже успел вытащить холст из-под ткани.

– Смотри, рама как будто новая. Да и картина отлично сохранилась! Что это? Чей-то портрет, кажется! – воскликнул он. – Тут ничего не разглядишь! Тусклый свет. Идем в гостиную.

Максим стремительно вошел в гостиную и поставил портрет на столик, прислонив к стене, чтобы он не упал.

– Боже мой! Какое лицо! – воскликнул он и, отступив на несколько шагов, вперился взглядом в холст.

Камилла тоже подошла и остановилась перед ним.

На портрете был изображен высокий стройный юноша, лет двадцати. Он стоял, слегка опершись на каминную полку. Белый украшенный золотыми нитками и пуговицами камзол, надетый поверх рубашки с кружевными манжетами, подчеркивал его прекрасную фигуру. Высокий воротник полностью закрывал шею, а на смиренно сложенных руках были изящные тонкие перчатки, почти сливающиеся с пальцами.

Больше всего поражало его лицо. Густые темно-каштановые волосы, струящиеся мягкими волнами, были слегка откинуты назад, обнажая высокий лоб. Глубокие, синие, словно кусок июньского неба глаза, обрамленные мягкими густыми ресницами, поражали своей глубиной и невыразимой печалью. Легкий едва заметный румянец на щеках подчеркивал безмятежную нежность черт его овального лица с прямым носом, широкими скулами и мягким подбородком с ямочкой.