Чешский роман

Жить на чужой территории значило отказаться от свободного отношения к времени и доставшемуся месту. Пусть плохонькому, но – своему, где она хозяйка дней и положений.

– Видала, что пишут? – отбросил муж местную газетку. – Расселение ветхого фонда взято под контроль губернатором! Теперь уж точно.

– Это «точно» ты получишь лет через пять, в лучшем случае. То-то радости будет!

– Хоть и так. Главное, съедем из этой халупы, еще и бесплатно.

– А деньги где возьмешь? Ванны, раковины, смесители, краска, обои!.

. Как представлю, какую каторгу с этими переселениями нам готовят – страшно делается. Ты же не умеешь ничего! Лампочку вкрутишь, а гонору – точно звезду с неба достал. Это советская власть жилье с уголочки давала. Теперича не то, что давеча. Цементная коробка с дыркой в полу – и обустраивайся.

– Глупая ты, скажу честно. Коробка с дыркой тоже денег стоит. А где они у нас?

– Вот именно: где они у нас? Деньги! – прокричала она, заглядывая под стол. – Выходите! Мы вас давно не видали!.

. Нищие мы, только что подаяния пока не просим.

– Это намек? – поджал муж глянцевые губы.

– Не. Это констатация факта. А все-таки, почему ты никак не уйдешь со своей фабрики? Людей не осталось, производство свернули. Теперь в любом подъезде мебель сколачивают, а ты всё точишь и точишь ножки к табуреткам.

– Во-первых, не к табуреткам, а к стульям. Во-вторых, меня с работы никто не гонит.

– Может, они забыли про тебя, а?…

– Кто?

– Начальство. Кто там теперь шурует? Мальчики с области? Какой-нибудь депутат?

– А вот и нет.

Зять городского прокурора, поняла! И мы скоро будем делать рамки для фотографий и для картин. Багеты.

– Рамки? Это вселяет… Люди исстрадались уже без рамок для фотографий, да. И что, во всех цехах теперь будут рамки? Девять на двенадцать, под аккомпанемент известной песенки?

– Нет никаких цехов давно.

Лешика раздражали насмешки жены. Только холодный человек может издеваться над его привязанностью к старой фабрике, где он когда-то вместе с отцом не только ножки к табуреткам тачал*, но мастерил шкафы, комоды, кровати, столы, да всю мебель, что человек в квартире держит! А сколько делали кухонной утвари? Деревянные солонки и хлебницы нарасхват шли, ценились как подарки и котировались в виде взяток.

Мать лучшей художницей считалась. Такими цветами и павлинами все эти ложки-плошки расписывала, что их в Москву на выставку возили показывать!.. А в одно прекрасное утро ничего никому стало не нужно.