В лунном свете

– Садитесь, – сказала учительница, обводя глазами класс.

Взор её упал на Луниту. Она сидела, закрыв ладонями лицо и вцепившись пальцами в волосы. Сидела абсолютно неподвижно.

– Лунита, тебе плохо? – озабоченно спросила Иринка.

В другой раз Лунита, наверное, пожала бы плечами и сказала, что всё в порядке, но сейчас ей было действительно плохо, и она с трудом выдавила тихое «да». При этом она подняла голову и посмотрела на Ирину Владимировну. Лицо девочки было белым, как бумага, а в больших тёмных глазах сосредоточилось столько боли, что выдержать их взгляд казалось физически сложно.

Учительницу кольнуло чувство тревоги за Луниту.

– Может, тебя лучше отпустить? – предложила она. – Сама дойдёшь?

Лунита безучастно кивнула и, машинально подхватив сумку, вышла из кабинета. Только когда дверь за ней закрылась, Иринка вспомнила, что куртку Лунита оставила в классе.

– Кто-нибудь, отнесите ей куртку, – попросила она ребят.

Несколько секунд все молча переглядывались, а потом Настя встала и взяла куртку Луниты.

Догнав одноклассницу в коридоре, она протянула её ей.

– Вот, ты забыла, – сказала Настя, всматриваясь в лицо Луниты, походившее в этот миг на застывшую маску.

Лунита медленно перевела на неё глаза и, кивнув, забрала куртку.

– Тебе точно не нужна помощь? – на всякий случай уточнила Настя, опасаясь, что в таком состоянии Лунита просто не дойдёт до дома.

Лунита помотала головой и зашагала прочь, так ничего и не ответив. Снег летел по-прежнему. Прохожие то и дело оглядывались на промокшую девочку, медленно бредущую с курткой в руках.

Луните же было всё равно. Первая вспышка боли перешла в пустое окаменение, похожее на ступор. Она не чувствовала холода, не ощущала колючего снега и пронизывающего ветра, не видела дороги, не слышала переговоров людей. Она шла, автоматически переставляя ноги, потому что ей нужно было куда-то идти. Зачем идти, она не знала.

До дома Лунита добралась исключительно потому, что ноги сами донесли её до места, где она бывала каждый день.

Закрыв за собой дверь, он механически скинула обувь и уронила на пол то, что держала в руках. В квартире царила тишина. Она прошла в свою комнату и невидяще скользнула глазами по окружающему пространству, как вдруг взгляд уцепился за что-то, до боли знакомое. Это был рисунок, портрет Исая, который она оставила на столе. Долю секунды она смотрела на него, а потом из груди её вырвался придушенный стон. Она упала на кровать и с силой вцепилась пальцами в подушку.