Диверсант. Плата кровью

– Господи спаси! – перекрестилась соседка, а потом приоткрыла дверь и пропустила меня внутрь. – Заходи! Времена нынче неспокойные! Кругом уши.

Я прошёл внутрь и остановился в маленьком коридорчике. Из мебели здесь ничего, только старая вешалка и отвалившиеся обои. Беднота… Беспроглядная и безнадёжная.

– На кухню проходи. – Бабка протопала мимо. Я пошёл следом.

Кухонька представляла собой небольшой квадрат метра в четыре по площади и была обставлена почти так же, как и коридор. Старая газовая плита, покорябанный стол, пара стульев.

– Садись! – приказала бабка.

Послушно сев в углу, я замер в ожидании разговора. Старушка села напротив, долго всматривалась в мои глаза, так что мне стало не по себе. Я даже слегка заёрзал. Она усмехнулась и, встав, достала чашки и поставила чайник.

– Сейчас чай попьём и поговорим.

Мне даже стало как-то неуютно. Пришёл, да что там, почти вломился к ней в дом, и даже без подарков.

– Где здесь у вас магазин? Пойду что-нибудь из еды куплю. Неудобно мне.

– Из еды? – улыбнулась соседка. – Тебя как зовут, соколик?

– Николай.

– А меня баба Клава.

– Очень приятно.

– Сразу видно, что ты нездешний. И не перебивай! – Она подняла руку. – Магазин у нас есть, только купить там ничего нельзя. Всё по карточкам. Живых денег ни у кого почти нет. Раз в месяц приходит машина и привозит карточки. Так и живём.

Мне стало совсем неуютно.

До чего довели страну!

Суки!

– Тогда что я могу для вас сделать?

– Мне ничего не надо! Я уже своё отжила! А вот если ты и впрямь не балабол и можешь помочь Ире и детям, то я кое-что тебе расскажу!

Я ничего не ответил, потому что в таких ситуациях излишняя бравада словами не нужна.

– Пей и слушай!

Она протянула мне пакетик с чаем. Я молча взял его, бросил в воду и принялся ждать, пока заварится.

– Значит, забрали её два дня назад комитетчики.

– Кто?! – удивился я.

– Комитетчики. Так мы называем людей из миграционного контроля. Они подчиняются только Берлину и в принципе творят, что хотят. Могут людей средь бела дня на улице схватить.

– И что, никто не выступает против?

– Ну почему же? – усмехнулся бабка. – Выступают. Но протесты и мятежи жестоко карают, хотя всё равно время от времени появляются люди, которые проводят некоторые акции.