Колизион. Купол изгнанных

Но тут незнакомцы вступили в полосу света от многочисленных круглых фар ретроавтомобиля, и Фьор наконец-то рассмотрел их лица.

И шумно выдохнул, увидев… себя.

* * *

Кристина не помнила, когда силы оставили ее и она опустилась на холодный асфальт. Она не представляла, как давно ушла из «Обскуриона» и сколько уже шла.

Все, что понимала Кристина, – это то, что она сидит на пустой дороге с почти невесомым Апи на руках, в полной темноте, ощущая где-то там вдалеке «Колизион», такой внезапно родной и желанный – и такой недосягаемый, и понимая, что это – конец.

Она больше не может сделать ни шагу, и даже если бы ей грозили пистолетом, сил на то, чтобы подняться, у нее не осталось. Весь прежний опыт занятий плаванием, когда после изнурительных тренировок Кристине порой казалось, что она больше никогда не сможет пошевелить и пальцем, мерк по сравнению с сегодняшней запредельной усталостью. Это была усталость совершенно нового уровня.

Апи едва ощутимо пошевелился, и Кристина обреченно опустила голову.

Она не сможет спасти обезьяныша. Она подвела его. Его – и всех циркачей «Колизиона», получивших такого незадачливого директора, который не только пропал, не пробыв официально в должности и суток, но еще и забрал с собой амулет-основатель. Так они с Апи и умрут – или исчезнут, будут удалены, – здесь, посреди дороги без начала и конца, в этой тихой, холодной, почти зимней ночи…

Что-то мокрое захолодило щеку. Кристина машинально подняла голову, ожидая увидеть дождь, но небо и не думало плакать.

Плакала она.

Кристина всхлипнула и, одной рукой по-прежнему прижимая к себе невесомого Апи, другой вытерла лицо. Но одного движения оказалось недостаточно, потому что стоило лишь позволить себе заплакать, и слезы полились, словно вода сквозь прорванную плотину.

Кристина плакала, плакала и плакала до тех пор, пока темнота не размылась перед глазами, пока мир не исчез за мутной пеленой, а в голове не стало блаженно пусто – ни единой мысли, ни единой тревоги.

А потом по щеке прошлось что-то мокрое и шершавое. Не будь Кристина в таком оцепенении, она бы наверняка вскрикнула от страха, а так она лишь равнодушно повернулась – и уставилась прямо в огромные мерцающие янтарные глаза опасного хищника.

Миг – и перед ней стоял Те.

– Наконец-то, – проворчал он, но в обычно нечитаемых раскосых глазах Кристина заметила тщательно спрятанную улыбку. – Три дня уже вас жду.

– Три? – переспросила Кристина.