Колизион. Шатер отверженных

Фьор опустил взгляд и увидел, что под ногами у него уже образовалась небольшая огненная лужица, и язычки пламени начали облизывать шину колеса.

Быстро погасив огонь, фаерщик торопливо отошел от белого трейлера. М-да, ситуация с огнем становится все хуже, а сам Фьор начинает представлять серьезную угрозу и для себя, и для цирка. Что же ему делать? Даже спросить совета не у кого, в цирке нет настоящего директора. Точнее, есть, но никто не знает, кто это.

Фьор и не заметил, как ноги сами принесли его к цыганской кибитке.

А когда он увидел, где оказался, то понял, что именно это и было нужно. Он должен еще раз войти внутрь и либо «починить» свой дар, либо получить другой, если, конечно, цирк решит его ему дать. Ну и, разумеется, всегда оставался вариант «сойти с ума», но рядом с вариантом «случайно сжечь весь цирк и себя» он уже не казался таким ужасным.

* * *

Еще даже ни разу не подергав ручку, ни разу не нажав на дверь, Кристина уже знала, что та не откроется.

Либо ее заперли снаружи, либо, что в реалиях «Колизиона» куда более вероятно, кибитка сама решила ее не выпускать.

И все же, несмотря на это, Кристина все равно попыталась открыть дверь, изо всех сил налегая плечом, а затем на всякий случай постучала по ней кулаком и закричала:

– Эй, кто-нибудь! Помогите! Выпустите меня отсюда!

А потом вспомнила, что оставила совсем рядом с кибиткой воздушного гимнаста, и закричала еще громче, не особо, впрочем, надеясь на успех:

– Мануэль! Мануэль, ты меня слышишь? Помоги! Открой дверь!

И хотя в глубине души Кристина знала, что никто не придет ей на помощь, она все равно провела некоторое время у двери, напряженно вслушиваясь в то, что происходит снаружи, и надеясь, что вот-вот подойдет подмога.

Но когда стало совершенно очевидно, что все это тщетно, она сползла спиной по двери прямо на пол, положила руки на колени и спросила, обращаясь к таинственному полумраку:

– Ну и что дальше? Думаешь, на этот раз у нас получится лучше, чем в прошлые?

Лежащий на полу телефон издал короткое жалобное треньканье и затих.

– Что, хочешь, чтобы тебя подняли? – спросила у него Кристина и вдруг подумала, что ведет себя как героиня мультика «Красавица и чудовище», разговаривая с предметами, словно с одушевленными существами. Может, это такая форма сумасшествия, которое ее все-таки настигло за то, что она так часто заходила в кибитку? – Ну ладно, подыграю тебе.