Я найду тебя

Отзвучали последние аккорды, музыканты получили заслуженные аплодисменты, но танцоры расходиться не спешили.

– Давай еще чего-нибудь замутим! – прошептал гитарист.

Поморщившись от слова «замутим», Даниэль тихо ответил: «Я сыграю вальс».

Взмахнул смычком, и полилась волшебная лирическая мелодия Фрица Крейслера «Муки любви». Пары закружились под нежный вальс, грустный даже в самых радостных моментах.

Софи танцевала с Аленом, они вальсировали так чудесно, что все зрители, позабыв про музыкантов, наблюдали за прекрасной парой.

«Вот я и докатился до тапера», – подумал Даниэль, заканчивая композицию.

Выслушал хлопки и просьбы сыграть еще, но отказался, убрав скрипку в футляр.

Разгоряченная Софи радостно подбежала к нему и зашептала в ухо:

– Давай убежим отсюда, погуляем, подышим свежим воздухом.

Даниэль кивнул, другого он и не ожидал.

Глава 13. Модели, актрисы, эскортницы

Женщины быстро влюблялись в него, никаких сложностей со знакомствами у Даниэля никогда не было.

Когда-то ему нравились просто очень красивые девушки, это было время моделей – томных, изысканных, изящных.

Яркие, но ограниченные создания, они быстро надоедали.

Потом он стал обращать внимание на женщин, увлеченных работой или хобби. К таким он привязывался, довольно долго встречался, называл «своими девушками», выводил в свет, возил на гастроли. Но вскоре начинались проблемы, кочевая жизнь им быстро надоедала. Усталый Даниэль не хотел гулять по городу, совсем не имел возможности уделять «своей девушке» много времени.

Эмоционально и физически он полностью выкладывался на концерте, по вечерам падал в кровать и просыпался рано утром. Чмокал спящую девушку в щечку и снова нырял в свою круговерть.

Обычно через месяц девица собирала свои вещи и уезжала. Хорошо, если она удалялась тихо-мирно, но обычно пассии Даниэля закатывали истерики, обвиняя его в том, что он бездушный эгоист, никого не слышит и не видит, кроме своей музыки. Сначала девушки капризничали, а потом начинали некрасиво скандалить, акцентируя на сильно раздутых недостатках и бережно собранных изъянах Даниэля.

Почти все напоследок бросали коронную гневную фразу: «Ты такой же, как мой отец, который не замечал меня годами!»

Даниэль оправдывался, пытался помириться, но ничего не получалось, и когда за девушкой захлопывалась дверь такси, облегченно вздыхал. Наконец-то свобода! Никто не лезет под смычок, не отвлекает разговорами, не пытается увлечь его чем-нибудь другим, кроме музыки.