Я найду тебя

О, теперь Даниэль хорошо понимал Мири, которая на его расспросы замыкалась и молчала. Она знала, что он ей не поверит.

Даже сейчас Даниэль не мог ответить на вопрос, поверил бы или нет? Неохотно признавал, скорее всего – нет. И спешил добавить – конечно же, он бы не подумал, что девушка психически больна, а решил, что она безудержно фантазирует.

Поэтому на лечебных сеансах он угрюмо молчал или что-то невразумительно мямлил. Даниэль считал, что на девочку-фантазерку он не похож, а прослыть психом не хотел.

Почему-то ему было не все равно и это последнее «не все равно» давало надежду, что он выкарабкается из тряского болота депрессии и снова начнет слышать музыку.

Он перестал слышать ее вскоре после того, как ушла Мири. Вначале музыка где-то глубоко жила в нем. А потом – пропала. Даниэль играл на «автопилоте», совсем глухой, играл механически, как внезапно ослепший опытный гонщик вел бы скоростной болид по опасной, но хорошо знакомой трассе.

Все его силы были направлены на то, чтобы исполнить программу до конца, торопливо поклониться и поскорее уйти в гримерную.

Он бездумно сидел в плотной, почти осязаемой тишине, и ждал, когда его отвезут в отель. Раньше после концерта он всегда чувствовал радость, даже эйфорию, а теперь осталась только тяжелая усталость.

«Маэстро перегорел», – качали головами музыканты из оркестра.

«Он болен», – шептали жалостливые женщины.

«Спайса

накурился», – всезнающе поведал недавно завязавший с наркотой звукорежиссер Джон.

Так прошло несколько выступлений, которых Даниэль не запомнил, как не запомнил он и переездов из города в город.

Морис, его менеджер, потрясенный состоянием Даниэля, позвонил Кэтрин.

– Рядом с ним есть девушка? – тут же спросила она. – Юная, со светло-русыми волосами и странными прозрачными глазами?

– Нет, Кэтрин, Даниэль совсем один и как будто живет в другом мире, – ответил Морис.

– Я приеду и разберусь, в чем дело, – твердо сказала Кэтрин.

Она отменила все тренинги и примчалась во Флоренцию.

Вечером Даниэль собирался играть Бетховена, концерт для скрипки с оркестром ре мажор, требующий сильного психического и музыкального напряжения. Он только что вернулся с генеральной репетиции. В зале сидели школьники и студенты университетов Флоренции. Молодежь, замерев, с восторгом слушала трогательную и искреннюю, наполненную глубоким лиризмом музыку. Знаменитый флорентийский камерный оркестр и дирижер, известный маэстро Джузеппе Л.