Она и её Он

А что вижу в Н я? Что вот я вижу сейчас, когда мне не застит глаза своя жизнь или пелена первой встречи?

Н что-то бросил. Важное, значимое. Неудавшееся. Он не грустит. Он на драйве. Он ищет приключений, то, что подкинет ему идею – что же дальше… Я – ему? А я ему – о разнообразии, о своем собственном месте в биографии. Он рассказывает мне, как можно, и сам пробует – а подходит ли ему, а может ли он так. Он не хочет ни во что ввязываться и держит паузу, копит информацию, чтобы потом пересобрать свою жизнь на ее основании.

А что я? А мне нужен друг, тот, с кем я иду на этом кусочке жизни в ногу. Надо спросить его, можно ли, я буду считать его своим покровителем этого периода? Он же гораздо больше меня знает и много где может не оступиться и не вляпаться. А что это за письма, полные нежности? Всю прошлую неделю. И приступы галантности при первой нашей встрече? Что такого есть еще в его мире, чего нет в моем? Он явно как-то так переживает происходящее, как не умею я. Может, моя гипотеза насчет любви – не ошибка? И что тогда? Тогда я еду в дом к мужчине, у которого есть несколько желаний касаемо развития событий.

А если я все это себе придумала и просто спроецировала тараканчиков, как в театре теней, на «табула раса»? Тогда я дура, и у меня мнительность. И ведь это тоже вполне возможно. А еще это значит, что, обожемой, я хочу секса и интригу. Притом секса эдакого запретного, с надрывом и драмой. Ну на фиг! Фу! Нет, секс – совсем другой. Ну нафиг весь этот надрыв и пафос калечения себя о другого человека.

Ой-й-й-й, ой, зря я про секс подумала-а-а-а. Ой, блин. Так, сейчас я в машине в него упаду, а потом надо будет выпрыгнуть в настоящее и запереть на ключик. Чтоб Н не фонило. И чтобы наесться и на него больше не навешивать.

Я потом расскажу, как мы там оказались, что было до того, как мы это обсуждали. А сейчас я хочу помнить только ощущения.

Он так близко, как только можно быть близко. Удивление от веса и плотности тела, очень жарко, громко, бешено.

Ощущение любви всем существом, жуткий ритм, несущий на себе. Поток силы, из которой невозможно выбраться, усталость. Ощущение себя заложницей, которая может только согласиться с происходящим, не управляя этим. А потом ощущение, что и как нужно, словно высекаешь огонь – впервые самостоятельно и в полевых условиях. Никакой помощи, не на что переключиться. И очень надо. И невозможно ничто, кроме накрывающих волн немыслимого наслаждения.