Она и её Он

Плодитесь, одним словом, и размножайтесь.

Александр пнул его ногой, получилось в голень. Роман рефлекторно двинул в ответ тому в корпус, попал в ребра над печенью. Саша присогнулся, кашлянул, и они уже осознанно перепихнулись плечами, как мутузящие друг друга щенки.

– Я скоро, – кинул Александр.

Мы вышли.

– Отец Тереза чертов. Так, Ирина, сейчас я буду тебя не провожать, а…

Я не дала договорить.

– Ага, давай.

В общем, лестница с широкими старыми перилами удобное место.

– Так, цитируя нашего человека из Амстердама, «придешь домой, …пару раз».

Люблю тебя, жду тебя завтра. Пойду, хорошо?

– Ага, иди, наш человек из Амстердама. Не переусердствуй только.

– Ну, это зависит уже от силы воображения.

– Бы-гы-гы. Иди давай, я доеду трамвайчиком. Целую!

И я умчалась вниз, хлопая задниками босоножек, чтобы перестучать и сердце, и звук закрывающейся двери.

Тепло и свет… Свет и тепло. Наши встречи были такими длинными и большими, что помещалось в них нечто немыслимое.

Я проснулась в то воскресенье с ощущением сладкой истомы и усталости. Усталости, имеющей привкус крови, сахара, першащей в горле. В животе было как-то дрябло, не было опоры. Ноги – ватные, руки – слабые. Дышать трудно. Хотелось упасть в недра кровати и падать, падать сквозь пол, словно «На Игле» и в передозировке. Чтобы звуки притихли и приглушился бы свет.

То чувство, которое держало меня клещами на прошлой неделе, чувство нереальности, поменяло полюса. Я не хотела ничего этого – есть, одеваться, разговаривать, готовить.

Разве вот выгуливать Бобку – отдушина, общение на уровне взаимности, не меньше. Одиночество. Я хотела сбежать из своего дома, от своих людей. И оказаться там, где мой любимый. И там быть.

Я помнила, что вот он уедет вечером, что еще неделю ждать ему меня, а мне – его. Но это-то как раз было легко. Потому что неизбежно. Надо читать летнюю программу, конспектировать тонны материалов, писать базу для научной работы с моими барышнями. На все это надо время, очень много времени.

А еще – летние факультативы и практикум. И маленькая подработка. На все это надо время.

Ну а вот сегодня все бессмысленно, все только мешает, все душное и слишком плотное, и я должна быть не здесь. И совершенно не с кем говорить, и даже нельзя иметь искреннее лицо. Все только внутри, как желтый огонь в сердцевине фиолетового ириса. Так что я ждала.

Потом оделась и сбежала из дому «играть в волейбол на пляж». У нас только три часа.