Она и её Он

Он не сжимал меня, не хватал за руки, не что-то там еще про силовое воздействие. Он держал меня своим голосом так, как держит кухарка кролика за уши.

– Да, – сказала я слипшимся горлом, – подумала.

– Чего ты хочешь? Что тебе надо?

– Тебя. Мне нужен ты, и я хочу тебя. И мне очень страшно. И я не узнаю себя.

– Так.

Он переключился. Он смотрел вперед. А я смотрела на него, и мне хотелось плакать, хватать его, просить не уходить никуда! Не исчезать, забирая вместе с собой все.

– Так. В общем и целом ясно.

Мы сохраняем то, что есть? Я голосую – за.

– Сохраняем.

– Так… Значит, нужно придумать форму.

– Да, нужно. И как-то понять во времени – что куда.

– Ир, давай мы с тобой договоримся, что решили сейчас и до тех пор, пока…

– Давай! Не бери на себя все!

– Хорошо.

– Саш, я тебя люблю, я это не так просто.

– Я тебя люблю. И не вижу в этом проблемы. А вижу проблему в мире, который не подходит и который надо обстругать по форме.

– Фигассе.

– Ну, это метафора, конечно.

Но похожая на правду.

Мы замолчали. Между нами состоялось то, от чего дальше будет вестись отсчет летоисчисления. И мы это понимали. И было ясно, что дальше, впереди, будет что-то большое и не всегда простое, но поддерживаемое нами для нас. И что происходящее – пожалуй, самое важное, что может случиться между двумя людьми.

Потом мы встали, пошли ходить ногами, выгуливать Бобку. Но между нами не было той невероятной легкости, что была и днем, и вчера. Мы стали знать друг о друге что-то, а не только ощущать.

И этому знанию надо было где-то улечься. И ему не было подходящего места, оно вытаптывало себе лапами пятачок, как делает собака перед сном.

И в тот момент я поняла, что надо зацепиться за то, что уже есть. Что сейчас рядом со мной новый человек, которого я не знаю, про которого очень мало понимаю. Что этот именно человек мне необходимо нужен, что без него мне скучно и не интересно, а с ним – да просто с Ним все есть. А то, что без него этого нет. И что он живой. А не идеальный.

И что сейчас, раз я это поняла, мне нужно ему помочь. А помочь я могу и умею пока только одним способом, потому как между нами налажен пока только один язык.

Я остановила его и остановилась сама, прямо посреди бульвара, в тени американского клена. Привязала поводок, выпростав его на всю длину, к спинке лавочки. Подошла к Александру и методично, медленно распустила его волосы. Очень длинные. Очень тяжелые. Очень холодные от ночи.

– Ты мой мужчина.