Кого ты видишь? Я легион. Книга третья

Ты о-оочень вовремя…

Озорно закатив глаза, Камилла взяла беспокойную собаку за петлю удавки и, аккуратно лавируя между пышными кустами цветущей лаванды, удалялась к дому. До меня доносился беззаботный диалог. Уже на крыльце она внезапно остановилась, вдохнула вечерний аромат цветов и прислушалась… Я распял себя:

– Нет, я должен убираться. Как можно дальше, чтобы они не нашли ее.

Хищник последний раз посмотрел на любимый силуэт, перемахнул через ограду и через несколько метров снова был атакован. Той же ночью я глушил бесславную стагнацию коньяком в вагоне-ресторане Питерского экспресса.

Глава 2. Форс-мажор

Сентябрь. Остывающие сумерки. Два месяца атак, бегов, тревоги и отчаяния. Итог – транзитом через аэропорт родного города.

Я занял стратегическую позицию в пустом зале ресторана, заказал безвкусный ужин и уставился в планшет. Кругом дорожная суета, а меня накрыла глухая рефлексия. Медиум просматривал заезженный фотоархив: Питер, родственники, блаженные в своем неведении родители.

К ним я и бежал июльской ночью. Однако не предполагал, что краткосрочный отпуск обернется полным погружением в депрессию.

Я переступил порог родительской квартиры и застыл. Полотно внушительных размеров, пронизанное ее верой в гордого аристократа, до сих пор было живым. Каждый мазок на холсте облучал воспоминаниями:

Август. Жара. Сад Бригов полыхал яркими цветами. Ажурная терраса, увитая лианами, дарила тень. Моя девочка, увлеченная творческим азартом, у моих ног.

В глазах – неподдельное эстетическое восхищение. Холеная кисть невесомо легла на правое колено:

– Мой мрачный рыцарь. Ты снова опечален. – Отложила кисти, протянула чашку с кофе. Соблазнительно закушенная губка и невинная озорная провокация. – Чем тебя порадовать? Чего бы ты хотел?

Я потянулся… не к чашке, поймал смоляную прядку, намотал на палец:

– Тебя.

Я стоял с закрытыми глазами, слушал холст и внутренне орал: «Бог, я все отдал. Защити ее. Спрячь. Ото всех.

И от меня».

Мой сплин оказался настолько тяжким, что через него не могли пробиться даже инфернальные шторма. Гордоны, наблюдая депрессивное состояние сына, тактично старались обходить тему моего разбитого сердца и предоставили меня своему отчаянию, наивно полагаясь на мирское утверждение, что лечит время.

Услужливая официантка принесла заказ – невзрачный кусок мяса с чем-то, напоминающим спагетти. Автоматический скрининг результатами не утешил.