Кого ты видишь? Я жертва. Книга вторая

«Второе экзальтированное чудо, но на этот раз, при полной боевой экипировке НАЗа за один только вечер?! Да я не переживу».

– Дыши ровно, Княжин! Сиди на месте! – отрезала. Телефон полетел в подушки. Печальные мысли притаились за мигренью и отступили до ночных кошмаров. Я судорожно соображала над сменой образа. Необходим был компромисс, чтобы не задеть чувств взыскательной Тамары Львовны и не контузить Ваню. Уставилась на эксклюзивный гардероб и вздрогнула от стука в дверь:

– И где ты? Молнию заело? Уже идуу-у… – он притворно заголосил под дверью, и мое терпение стало стремительно сдавать позиции.

Я представила блаженных родителей, грядущие свадебные перспективы и зарычала:

– Иди, пожуй чего, только не двигайся! – Получив газетой по носу, колоритный жених ретировался к пищеблоку, но продолжал отвлекать от напряженных и безуспешных поисков звонками. Я была похожа на прилавок бутика модной одежды в зените сезонной распродажи. Самообладание было подорвано. Заваленная лучшими экземплярами гардероба, нащупала вопящий телефон под грудой вещей, и, не дожидаясь подколов, принялась отчитывать энтузиаста в камуфляже:

– Фальстарт, Княжин! Уймись! И дай мне, если не одеться, то хотя бы отдышаться.

 – Вместо взрыва хохота мне продемонстрировали громкое учащенное пыхтение. Эта издевательская имитация загнанного зверя оказалась последней каплей. – Если ты не прекратишь эти домогательства, то не получишь от меня ни то, что месяц! Несчастные два дня! Ты обещал «любить-беречь-заботиться», а не рассматривать перспективы моей насильственной смерти. И не смей злоупотреблять доверием моих родителей, размахивая нашими билетами. Даже если они и предоставили тебе такой удобный случай и оставили нас наедине…

Моя отповедь захлебнулась в нечеловеческом раскатистом рычании:

– Уубью урр-ро-да!

Пораженная, я сбросила звонок и обреченно взглянула на неизвестный номер:

– Гордон?! Я оказала себе неоценимую услугу. Компромат от первого лица. – Отчаянно пытаясь выбраться из плачевного положения, затравленная сирена сидела на краешке кровати и боялась посмотреть на выключенный телефон: «Что? Ну что же я ему скажу?» Голова раскалывалась, желудок свело тошнотворным спазмом, руки било мелкой дрожью.

Взгляд упал в зеркало. В памяти восстало утреннее приведение и слова его ваятеля: «Я – мужчина…».

Я вернула образу достойный вид и безразлично включила телефон.

Звонок раздался через три секунды:

– Девочка…

– Чем обязана, господин Гордон?

– Больше не могу.