Кого ты видишь? Я ошибка. Книга пятая

Я схватилась за виски, срываясь на крик:

– Уезжайте! Куда угодно…

Видя мои панику и слезы, покрасневшая Кира не стала задавать вопросов:

– Я за Тоником, – собираясь на ходу, отрапортовала. – Вот и звоню. Сам Филипп не может достучаться. Уезжаем. Срочные съемки для рекламы. Далеко. В замке Гарибальди. Клиент «Риэлтерская палата», организует тур. Филипп без тебя. Как хореограф. – кивнула на мою дверь, виновато прошептала. – Прости, душенька.

Я обернулась. Проем загородил Максим и удивил безапелляционным тоном:

– Уважаемая Кира, Камилла устала.

Спасибо за звонок. – подошел, отключил связь. Взгляд на меня, и тон поменялся. Спокойно, доверительно. – Люк в курсе. Он был у Покровских. Первым. – Даже не намек. Я стиснула зубы, проглатывая стон:

– Спасибо. Ты передай ему. – Загнулась на кровати, решила дать волю слезам, скрываясь от реалий в тайной комнате[19 - Здесь – состояние рефлексии, внутреннее пространство для диалога с Богом, своим Я.]…

Максим опустил жалюзи, включил теплую золотистую подсветку, укрыл ноги меховым пледом.

Выйти не успел. Снова звонок. Судорожно вздохнула, впитывая домашний островок уюта, и ответила под недовольное покашливание:

– Ками-и-лла… – Костя изрядно запинался. Несистематическое употребление наркотиков чудом спасало впечатлительного эксцентрика от зависимости. Подобный стресс грозил оказаться роковым. Я не ошиблась. – Все на кладбище. Вчера Ленку. Сегодня парней. А я не смог. Сбежал…

– Костя! Приезжай! Давай, я вызову тебе такси. Останешься у меня.

Ты где?

Скептично скрещенные руки на груди, хмурый взгляд – Максим врос в проем.

Нетрезвый Костя неразборчиво лепетал:

– Извини, все лезу со своей херней. А у тебя, как это… психическая травма. Приезжал ко мне. Твой. Ну, тот, с которым ты зависала. Зверь. Почернел с горя. А сам седой. – На заднем фоне какой-то шаркающий звук жутко раздражал. Бросила:

– Я быстро восстановилась. Так где ты?

– В мастерской. Один. Я совсем один. По-о-оговори со мной. – Я подорвалась к нише купе под завывание скорбящего друга.

 – Я не должен был их отпускать.

Страж тактично вышел за дверь. Я впопыхах переодевалась, уговаривая:

– Костя. Послушай меня. Ты не виноват. – Покачнулась. В глазах потемнело. Невнятное траурное блеяние забивалось непрестанным шмыганьем. Я стояла с ослепшими глазами, просчитывая методы вывода его из депрессии. Известный психонавт отличался крайней эмоциональной неустойчивостью. Еще одно потрясение я не могла себе позволить.