Кого ты видишь? Я ошибка. Книга пятая

Коньячные глаза все сильнее выражали нехарактерную растерянность:

– Как ей помочь? Кто ты? Люк?!

– Какое странное имя, – сделала глоток бодрящего грейпфрутового фреша и, похоже, совсем обескуражила взволнованного брата:

– Она говорит такие вещи… Тут точно без побочки? У Джоржа спрашивал?

– Люк и Георгий. И кто нам эти Люцифер и Победоносец? Твои новые друзья? Ты не рассказывал. Видимо, на этот раз я выпала надолго?

– Насчет Георгия – не знаю. Он твой друг. Но Люцифер?! – Марк переспросил настолько потрясенно, что я подавилась соком.

 – Лука Гордон не просто друг.

– И чем господин Гордон так отличился?

Он избавил меня от бокала, подал салфетки и отчеканил:

– Он – мой спаситель.

– Ох, Марк. Очередной Миссия? Спасает только Бог. Это не человеческая компетенция. Ты сам учил меня. – Моя печальная улыбка развеялась.

Гордость и будущее Бригов в лице моего идеального близнеца снял рубашку:

– Смотри! Вот весь я. Вот кем я был. И чем должен был закончить. Ты разве это узнаешь? – Под глухой басовитый рокот я смотрела на изуродованные запястья, изрытые шрамами вены, рубцы на шее и груди…

В ушах набирал силу грохот шторма.

Глаза заволакивало сырым туманом. Сердце захлебывалось в скорби. Набат в висках погружал в другую страшную реальность.

– Замолчи! – Схватила его руки…

Перед глазами проявлялись его вспоротые вены. Слух резал жуткий смех. Кровь заливала пол, мою одежду… Он не замечал ни боли, ни отчаяния и ликовал в горячке: «Живи за нас обоих!» Вспышками било по нервам и слепым глазам: похоронная процессия, постаревшие родители, свежее надгробье, мраморная плита с краткой эпитафией и сигнальные огни на посадочной полосе аэродрома дождливого неприветливого города… Нет, городов… Бега.

В сознании господствовал хаос. Жестокие игры моего воображения сменялись бредом. Прошлое вторгалось в настоящее и, преломляясь, создавало иллюзорную действительность. В ушах звенело, глаза ломило от напряжения. Зажала голову, повалилась на подушки и потребовала у сурового призрака кошмарного прошлого:

– Ты галлюцинация? Или я… умерла? – Меня уже укачивали на живой груди.

Я ревела в голос. – Маркос! Не бросай меня! Я одна. Совсем одна. – В макушку завибрировал родной певучий рокот: «Не одна. У тебя есть я», и я впопыхах искала доказательства его материальности: родинка над правой бровью, единственная ямочка, жесткий креативный ежик. Пальцы лихорадочно бегали по его лицу, а я все больше убеждалась в помешательстве.