Тайное становится явным

Это, конечно, было бы очень странно, но теперь у меня есть чужая футболка, которую я не могу вернуть. А я чувствую, что должна отдать ее назад: я помню, как в колледже у меня была футболка, купленная после концерта, которую я всегда надевала на экзамены. Моя счастливая футболка. То есть, на самом деле это была футболка Ноя, на ней еще был логотип Нирваны, но я бы весь кампус перевернула, если бы футболка пропала, когда на носу важный тест. Некоторое время я прикидываю, смогла бы я сейчас найти дорогу к дому Элли, и в конце концов решаю, что попытаться стоит.

Но сначала нужно съездить за покупками.

– Ларчвуд-авеню, кажется, – бормочу я себе под нос, пока сворачиваю на дорогу. Тихо говорит радио.

Сейчас, при свете дня, я понимаю, что на этой улице далеко не один дом в стиле кейп-код, и все они выглядят абсолютно одинаково. Все, что я успела разглядеть под вчерашним дождем – это то, что у нужного мне дома были ярко-красные ставни и такая же красная дверь.

Чувство дежавю приходит, когда я уже съезжаю на подъездную дорожку.

Вместе с этим возникает ощущение неловкости от моего внезапного вторжения. Но я все равно паркую джип и выключаю двигатель, а потом ступаю на вымощенную камнями тропинку. Двор выглядит симпатично: все очень ухоженное, газон тщательно подстрижен, а над всем этим великолепием нависает огромный вяз. Чуть вдали виднеется линия аккуратно высаженных кустов. Я, конечно, никакой не ботаник, но сама занимаюсь садом и знаю – это бересклет. Осенью его листья становятся кроваво-красными. Отлично оттеняет цвет дома. Правда, к лету бересклет снова станет зеленым.

У входа меня встречает коврик с приветственной надписью, на двери висит симпатичный венок, а прямо в его середине – дверной молоток. Я касаюсь его бронзовой поверхности, делаю последний глубокий вздох – и дыхание застревает в горле. Я действительно нервничаю. Плохо у меня выходит общаться с людьми.

Но я строго напоминаю себе, что сама решила прийти сюда. Сделать доброе дело, вернуть футболку Элли. Я должна чувствовать, что все делаю правильно.

Дверной молоток с громким стуком ударяется о дверь, и я машинально притопываю ногой. В доме кто-то немедленно начинает плакать, и это выбивает меня из колеи. Элли, конечно, говорила о младших братьях, но я не думала, что они настолько маленькие.

Дверь распахивается, из дома на меня смотрит изможденная женщина с ребенком на руках. Внешность у нее совсем не европейская, но Элли и сама говорила, что это приемная мать, а не родная.