Тайное становится явным

«Спальня» Джастина – это дряхлый диван, оставленный прошлыми жильцами, который он перетащил с веранды в дом. На нем больше пятен, чем на моей абстракции для школьного проекта по росписи ткани. Некоторые из них – пролитое пиво, это можно понять по запаху, но все остальные более чем подозрительны. Каждый мой визит в это место за последние месяцы оборачивался сущим кошмаром. Там всегда холодно – обогреватель просто не способен прогреть такой большой дом целиком. Дом полон щелей, из которых тянет холодным воздухом.

Мы пытались заткнуть их одеялами, но щелей слишком много, а одеял слишком мало, так что из этой затеи ничего не вышло. И это еще не все – все те несколько раз, что я останавливалась у Джастина, в доме каждую ночь гремела тяжелая музыка, оглушительно пахло травкой, а под утро у меня нещадно драло горло, потому что даже под одеялом было ужасно холодно. Наверное, потому я и заболела. Словом, даже несмотря на то, что холодная зима уже позади, меня всю передергивает от мысли еще хоть раз остаться у Джастина.

– Я подумаю, – отвечаю я, не желая слишком сильно ранить его чувства.

Мы смотрим какое-то ток-шоу – в доме нет кабельного телевидения, поэтому выбор у нас небольшой, но я могу думать только о том, как загладить вину перед Шарлоттой. В какой-то момент меня, видимо, все же сморил сон, потому что когда я открываю глаза, то понимаю, что сижу одна, с одеялом, наброшенным на плечи, а на пыльном столике рядом со мной стоит миска куриного супа.

Джастин принес несколько пачек лапши и для мальчишек, и я улыбаюсь. Приятно, что он об этом подумал.

На следующий день я чувствую себя вроде бы в порядке, но потом вдруг ощущаю подступившую к горлу тошноту. В итоге я провожу день, курсируя между туалетом и кроватью, где периодически забываюсь сном. И даже чувствуя себя донельзя уставшей и больной, я отчаянно пытаюсь придумать план, как помириться с Шарлоттой. Это вопрос жизненной необходимости. Я должна найти способ извиниться за свою грубость и поблагодарить ее за помощь.

Поскольку деньги на моем телефоне кончились, позвонить я ей не могу, да и номер, который я нашла в сети, больше не обслуживается – наверное, это ее старый мобильник.

И я чертовски не хочу писать ей письмо на рабочий е-мейл. Это уже будет наглым вторжением в ее частную жизнь – она же не сказала мне, где именно она работает. Я не хочу напугать ее еще сильнее – она и так очень осторожничает.